По другую сторону новой и блестящей пожарной двери Люкан ощутил запах кокаина, витающий в воздухе, словно радиоактивная пыль он наполнила нос и спустился на заднюю стенку горла.

Это рабочее пространство, здесь за закрытыми на медные замки дверями, которые охраняли вооруженные охранники, происходило основное действо. В данный момент в рабочих комнатах ничего не взвешивали и не паковали в мешочки; заключенные спали в своих кабинках, под строгим надзором. После наступления темноты их разбудят, накормят и заставят подняться сюда, приступить к работе, для которой их и держат в живых.

Печально, но это здание на самом деле идеально подходило для их нужд. Командующий, ныне мертвый, все распланировал заранее, но был убит перед самой сменой локации.

Так Палач заявил о том, что теперь он руководит колонией.

На этой ноте Люкан зашагал мимо комнат с товаром к недавно отштукатуренной стене примерно в двадцать футов в ширину и десять в высоту. Она была новой, но уже грязной: по всей плоской поверхности торчали колышки, к которым крепились свободно висящие оковы, готовые к дальнейшему использованию. Сама отштукатуренная стена была пропитана кровью, стекавшей вниз… ее запах хорошо ощущался. Все помещение было пропитано смесью запахов крови и стройматериалов.

Когда они приблизились к личным комнатам Палача, охранники, стоявшие по обе стороны от двери, обхватили оружие.

В отличие от эры Командующего, эти были членами личной охраны, нанятые для поддержания порядка… а не выбранные среди заключенных.

— Я передам, что ты нашел его, — сказал тот, что слева.

Стальная дверь, вмонтированная в гипсокартон, открылась и закрылась.

— Можешь идти, — пробормотал Люкан Мэйхэму. — Я удостоверюсь, чтобы ты получил вознаграждение…

Сначала он уловил запах, а потом волосы на затылке и шее встали дыбом.

Запрокинув голову, Люкан сделал глубокий вдох. А потом вой поднялся из самого нутра до глотки.

Зов его рода был перебит, когда стальная панель снова открылась.

Появилась фигура в черных одеждах с лысой головой и расчетливым взглядом. И мужчина нес что — то в руках, Что — то большое и покрытое мехом… и оно было обмякшим, когда ковер развернулся, ведомый инерцией.

Голова и передние лапы легли на один бок, задние лапы и хвост — на другой.

Палач швырнул мертвого волка к ногам Люкана.

— Кажется, это твоё, — заявил он.

Когда дверь в импровизированную клинику распахнулась, Рио села на кровати.

— Люк…

Внутрь вошел мужчина, и это был не Люк. И по его жесткому взгляду в ее сторону… Рио пожалела, что не притворилась спящей. Не нужно было знать его лично, чтобы понять, что находиться с таким наедине опасно для жизни.

Мужчина прищурился и, сделав шаг в ее сторону, приподнял верхнюю губу, скалясь.

Показывая внушительные зубы, сто процентов сделанные у стоматолога…

Рио судорожно метнулась туда, где, по словам Люка, лежал пистолет. Под кроватью. Он был под кроватью.

Она рванула вперед, ныряя под матрас…

В каком — то временном коллапсе, как в матрице, мужчина умудрился за секунду пересечь все помещение: когда она как раз ощутила холодный ствол пистолета, ее затылок сжали в жесткой хватке, прямо там, где болело больше всего, и боль ослепила Рио и парализовала конечности.

Когда зрение закоротило, она на короткий миг четко увидела девятимиллиметровый.

Рио выругалась, когда мужчина дернул ее за волосы и схватил за горло, отрывая все тело от матраса так, что ее ноги повисли в воздухе. Вжав ее в стену со всей дури, он поместил свое лицо прямо напротив ее и демонически улыбнулся.

Клыки.

У него были клыки.

Точнее, так казалось с виду.

— Гребаный Люкан, — прошипел мужчина, когда она начала задыхаться в его хватке и вцепилась в его руку. — Он усложняет и без того непростую ситуацию. Значит, я за него позабочусь о…

— Остановись.

Слово было произнесено так тихо, что Рио едва расслышала его сквозь звон в ушах. Но напавший на нее мужчина с клыками повернул голову в сторону ширмы.

— Отпусти… Ее.

Голос был слабым, но производил эффект пистолета, приставленного дулом к виску. Когда враждебный взгляд, казалось, прожёг тонкую ткань, свисавшую с потолка, его тело стало неподвижным — таким, какой она себя чувствовала.

— Сейчас же.

Напавший на нее мужчина выругался. А потом он…