Но он был уверен, что у нее были свои тайны, и такова природа наркоторговли. Ты ценишь людей по номинальной стоимости и защищаешь себя. Правило настолько фундаментальное, что незачем озвучивать его.

Они оба из тех, кто не сдается и выживает. И как он сказал, это значило, что ты существуешь в настоящем. Во всех смыслах.

— Нет, — прошептала Рио. — Это не проблема.

Люкан закрыл глаза, потому что не хотел, чтобы она увидела его и чтобы обнаружила, насколько он возбужден. Куда завели его мысли. Куда стремились его руки.

Она подвинулась выше на его торсе.

— Хочешь, чтобы я доказала это?

— Доказала что?

Он снова поднял веки. Сейчас Рио была так близко, что он видел лучики в ее карих глазах.

— Что ревновать это нормально? — пробормотала Рио.

— В доказательстве будет участвовать мой рот?

— Что навело тебя на этот вопрос?

— Ты сейчас смотришь на мои губы. — Люкан протянул руку и смахнул ее влажные волосы назад. — Ты хочешь что — нибудь сделать с ним? Или проигнорируешь? Что ты выберешь?

— Если я правильно тебя понимаю, то это двусторонняя дорога. Ты тоже должен выбрать.

Он не сводил взгляда с ее губ.

— О, я давно принял свое решение.

Последовала пауза. А потом Рио поднялась чуть выше на его груди. Когда она опустила голову, чтобы поцеловать его, она закрыла глаза, и ему это понравилось. Словно она хотела сконцентрироваться на происходящем.

Люкан повторил, опуская веки.

Он ждал от нее смелости. Рио не вела себя смело… но и не стеснялась. Она легко коснулась губами его губ, и он насладился ощущениями, бархатом и теплом. Но он был жадным ублюдком. Они могли всего лишь целоваться, но в его мыслях они были раздетыми, он навис над ней, устраиваясь между ее бедер и…

Вдалеке раздался шум, грохот. Кто — то хлопнул дверью? Потом послышались быстро приближающиеся шаги.

Рио подняла голову, и они оба посмотрели через заставленное помещение склада.

— Под кроватью есть пистолет, — сказал он ей. — Оставайся возле ладана. Не сходи с этого матраса.

Люкан действовал быстро, сместив Рио с себя и потом накрыв ее покрывалом. Он сделал два шага от нее, но потом вернулся.

Быстро поцеловав ее, он поклялся:

— Мы продолжим с того, на чем остановились. При возможности я тебя заберу.

Она собралась что — то сказать, но Люкан ушел прежде, чем она заговорила вслух, помедлив возле стопки со сложенной одеждой, чтобы взять с нее чистую толстовку. У двери в коридор он прислушался перед тем, как открыть ее, и приготовился к нападению. А потом толкнул тяжелую панель.

В коридоре… раздавался ритмичный топот, и он становился все громче.

Выходя, он закрыл за собой складскую дверь…

Мэйхэм на полной скорости выскочил из — за угла.

— У тебя проблемы, — сказал он, останавливаясь.

Ты даже не представляешь какие, подумал Люкан.

— Палач ищет тебя с самого рассвета. Я сбежал, как только смог вырваться без слежки.

— Зачем? Я отметился. Сдал оружие.

— Не знаю, в чем дело, но ты бы поостерегся показывать свою морду охранникам, которые сбились с ног тебя искать.

— Хорошо. Пошли.

Они вдвоем побежали в сторону угла, из — за которого выскочил Мэйхэм.

Когда они повернули налево, Люкан схватил Мэйхэма за руку:

— Тебе лучше пойти своей дорогой.

— С хрена ли. Меня, может, ждет вознаграждение. Если я приведу тебя, они не подумают, что мы заодно. Вопрос самосохранения… и хорошая обманка на случай, если ты накосячишь со своей маленькой тайной.

— Логично.

Они продолжили путь, быстро продвигаясь по лабиринту подвала. Люкану потребовалось три месяца, прежде чем он разобралась в сложной планировке подземной части. Слишком много широких коридоров и узких ответвлений, с разнообразными комнатами и огромными помещениями. Архитектор, проектировавший здание, понимал, что некоторые вещи придется скрывать, правду, которую сострадательные целители не хотели показывать уязвимым пациентам.

Например, три морга, предназначенные для потока мертвых.

В дальнем конце подвала они с Мэйхэмом подошли к новой пожароустойчивой двери и, толкнув ее, поднялись по лестнице на два пролета. Не говоря ни слова, они прошли еще один противопожарный барьер.

Под землей располагалось три этажа, и на среднем тусили заключенные. На верхнем? Творилось самое веселье.

По кивку Люкана они поднялись еще на два этажа вверх, и снова остановились.

— Готов? — спросил Люкан.

— С рождения, волк.