— Чтобы ты не забывал, почему здесь.

— Я понял, что влип, когда увидел тебя. Знаменитая Хитоми! — ядовитый смех вырвался из горла. — Какая честь. Позволь…узнать… — запыхтел он, сражаясь с болью. — Служишь этим гордым ублюдкам, подтираешь им зады. Младшенькому в особенности. Зачем?

— Ты тоже служишь. Другому гордому ублюдку.

Я закурила.

— Угостишь?

Я пожала плечами, вытащила сигарету из пачки и запихала ему в рот. Подрагивающий огонёк зажигалки запустил механизм и Мальков с чувством втянул никотин. Почему бы и не дать покурить в последний раз, все равно его голова окажется на блюде перед Демоновым.

— Я не присягал старому черту. Сколько тебе было, когда он пришёл к власти? Или, быть может, ты ещё не родилась? — Он сощурился и усмехнулся. — Так и думал.

Я сосредоточенно слушала. На незаинтересованное лицо он походил все меньше. Нет, это не наемник.

— Причём здесь наследник?

— Наследник? — маг смачно плюнул сгусток слюны, перемешанный с кровью. — Высокомерная эгоистичная свинья. Он не думает о народе. Ему бы только нежиться в постели с чародейскими шлюхами.

Я сделала затяжку. Мы находились за городом, в одном из нежилых домов. Этот маг настолько самоуверен, отчего не думал скрываться. Он был абсолютно уверен в своей безопасности. Правда, он сразу понял, кто я, как только мы встретились. Мальков был крупным мужчиной и хорошо сражался, однако его навыков оказалось недостойно, чтобы одержать победу.

— А Демонов думает, поэтому его вы тоже хотите убрать?

Я старалась максимально его разговорить перед пытками, как смешно сейчас бы это не звучало. Он не сболтнет лишнего, но по политическим взглядам можно вычислить тех, кто за ним стоит, хотя я и надеялась узнать имя заказчика.

— Его заботы — благосостояние чародеев. Все труды направлены на процветание их расы. Что, я не прав? Назови хоть одну фамилию, допущенную ко двору и не принадлежащую к чародейскому роду.

Я не ответила. Мальков был в чем-то прав, вот только смотрел он на все через призму террора. Насилие порождает насилие. Демонов — тоталитарный правитель, он у власти вот уже двадцать пять лет и планирует передать верховенство сыну. Массы не видят ничего предосудительного в передачи трона. Наш народ всегда стремился к абсолютной монархии. Последняя война привела нас к военной диктатуре, на смену которой пришла демократия, продержавшаяся всего двенадцать лет, а затем республика, на волнах которой Демонов стал правителем. С избранием его архонтом республика прекратила существование. Правительство провозгласило конституционную монархию.

И все же Мальков был не прав. Некоторые талантливые маги умудрялись занять высокую должность, и я сейчас не о прорицательницах, которые зачастую выполняли и роль любовниц. Например, несколько советников губернаторов.

— Как ты попал в гимназию?

Мальков выплюнул недокуренную сигарету и рассмеялся.

— Я ничего не скажу.

Я подавила вздох. Снова о старом. Они всегда говорят одно и то же. Всегда бравируют, ухмыляются, пока не переходишь к пыткам. Я закатала рукава, сняла очки.

— Последняя попытка.

— Убив меня, ты не спасешь его. Нас куда больше, чем ты думаешь.

— Если бы ты знал, как я устала все это слушать.

— Ты отдашь мне его после? — с подобострастием спросил Альберт перед тем, как я отрезала Малькову палец.

Скольких я замучила, убила? Некоторые шаманы ведут список, помнят пофамильно. Раньше моя память тоже откладывала информацию о жертвах, особенно о первых убийствах. Со временем я перестала запоминать лица убитых, их имена. Зачем? Мои руки погрязли в крови, их не отмыть, да и какой в том толк?

Его кровь запачкала мне сапоги. Теперь в этом кровавом мешке с переломанными костями будет сложно узнать мага. От боли он снова потерял сознание, и мне пришлось вколоть новую порцию «выдюжки». Первая пытка прошла в лагере, так как нас специально этому обучают. Не буду хвастаться, но по предмету у меня стояло «отлично», а вот сдача экзамена по обольщению и нанесению макияжа проходила каждый раз с переменным успехом. Сейчас я смотрела на Малькова и прикидывала, умрет ли он самостоятельно или с моей помощью, все-таки не у всех выдерживает сердце. Главное, знать меру. Я не трогала его лицо, так как голова мне понадобится.

Через полчаса я узнала все, что хотела.

Я прибыла в столицу днем. За мной была послана машина и, расположившись на заднем сидении, я поехала в особняк на Фонтанке. Я везла подарок Демонову и надеялась вернуть расположение архонта, ведь новогодняя ночь подобна волшебству. Альберт покосился на чемодан, в котором лежала голова наемника, и заметил:

— Если все пройдет хорошо, мы будем на Камчатке к полудню.

Я подавила улыбку. Несмотря на трудности, мне удалось выйти на заказчика. Архонт лично захочет разобраться с группировкой. Я сдержала обещание, и мысль о скорой встрече с хозяином приятно щекотала нервы. Мы не виделись целую неделю. Когда я уезжала на задание, то не поддерживала с ним связь, так установилось с самого начала. Ребенку незачем было знать, почему его телохранитель уехал. Привычка держать в секрете причину отсутствия въелась в сознание.

В Петербурге растаял весь снег, кругом была грязь и слякоть. В последние годы зима не радовала город снегом. Как только машина остановилась, ворота сразу же открылись. Я быстро дошла до крыльца. Зайдя в дом, камердинер доложил, что Демонова нет с утра и неизвестно, когда вернется. Я помнила слова архонта: «Как только приедешь, прямиком ко мне. Неважно, где и чем я буду занят». Я попыталась связаться с начальником его охраны, но безуспешно.

Он оторвет мне голову за промедление!

Сегодня 31 декабря, архонт, скорее всего, на каком-нибудь вечере в кругу сподвижников. Я спросила у чопорного камердинера, однако тот наотрез отказался говорить, где они. Не веря своим ушам, я припечатала его к стене и ваза, стоящая рядом на столике, пошатнулась и разбилась о пол.