— Колени! — воскликнула я, распахнув глаза, отчего шампунь сразу попал на слизистую.

— О чем ты?

— За покушением стоят маги.

Эта очевидная мысль взволновала сильнее, чем, если бы сейчас сюда вошел Демонов. Я начала промывать волосы, не желая тратить ни одной лишней минуты.

— Удивительная ассоциация коленей с магами, — заключил Альберт. — Доводы?

— Кому еще выгодна смерть наследника? Кто хочет развязать войну и утопить в ней чародеев?

— Давай разберемся с первым вопросом. Есть чародейские семьи, которым, скажем, не нравится положение в государстве. Считают себя недооцененными или не видят Евгения на троне.

— В открытую они не осмелятся пойти против Демонова.

— Только если их много. Ты можешь поручиться за все области и провинции?

— Нет, невозможно. Заговор такого масштаба за гранью реальности.

Кажется, так быстро я не одевалась очень давно. Налету натягивая джинсы, я продолжала размышлять, боясь упустить что-то важное.

— Эту версию Демонов уже давно отрабатывает. Он знает лучше, какие дома преданны ему, а какие затачивают кинжал. А если маги?

— Если и маги, предлагаешь всех вырезать?

— Нужно найти чернокнижника!

Я покинула резиденцию до восхода солнца. Несколько лет назад этот маг сильно помог мне, заколдовав катану. В уплату он попросил не денег, а двух живых шаманов. Не знаю, что с ними стало, но таков был уговор. Неизвестно, чего он захочет сейчас.

Я хорошо запомнила дорогу. Доберусь до слияния рек Тобола и Иртыш, там оставлю машину и пойду пешком по тайге. Идти придется два дня. С собой у меня было все необходимое: сигареты, еда, оружие. Я ехала так быстро, насколько могла. Использовать вертолет уже не было возможности.

Неважно, насколько процветает государство, всегда найдутся несогласные с политикой правящего дома. Евгений не посещал заседания Тайного Совета, не появлялся на собраниях министров и тем более не интересовался нуждами народа. В свои двадцать два года он не сделал ничего полезного. Постоянно заботясь о своих желаниях, он не думал о чужих проблемах. Как ни старались Демонов и Артемьев, у них ничего не получалось. Становилось все труднее скрыть от верхушки элиты сумасбродство наследника. Нет, хозяин был хорошим чародеем, у него не поднимется рука убить или кого-то предать, но он также не готов заботиться о нуждах своих подданных. После скандала на балу он показал себя не с лучшей стороны. Если большинство чародеев можно было подкупить или запугать, припомнив ужасы последней войны, то магов ничто не остановит. Непримиримые борцы за право равенства, проигравшие, но не сломленные. Чем больше правительство их угнетало, тем сильнее они мечтали его свергнуть. Несмотря на выпущенный тридцать пять лет назад указ «Об образовании магов», когда некоторым из них разрешалось учиться, их положение оставалось незавидным. Они не занимали высоких постов, не могли колдовать для себя, только для нужд государства и по особому разрешению, скрепленному печатью архонта.

Я свернула с дороги и выехала на обочину. Теперь только пешком. Я перекинула сумку через плечо, закрыла машину и сошла с трассы. В Тобольске была настоящая зима, в лесу снега высыпало по пояс. Холодное солнце светило над головой. Предстоял долгий и сложный путь, хотя я оделась подходяще, меня бросало в дрожь при виде глухого леса. Я должна найти его, пусть это будет стоить жизни. Натянув шапку на уши, я перепрыгнула через канаву.

Темный, таящий опасности, лес раскрыл свои объятия. Ноги утопали в снегу, к концу дня они промокнут и замерзнут. Дневной свет почти не проникал, задерживаясь в ветвях сосен, елей и пихт. Высокие деревья отбрасывали на снег грозные тени. Девочкой я боялась ходить в лес одна. Люди думают, что кроме зверей другой опасности здесь нет. Однако шаману без духа, без способностей желательно не переступать за черту. В лесу тебя поджидают одни неприятности.

— Жаль, нет протоптанной дороги.

— Чернокнижник не добрый волшебник, выполняющий желания за «спасибо», — ответила я, гадая, куда бы поставить ногу, чтобы не набрать снега в сапоги или не провалиться.

Время тянулось медленно. К двум часам дня я проделала меньше половины пути. Необходимо было сделать привал и пообедать, но я шла дальше. Отдохну вечером, с приходом темноты.

— Что тебе приснилось?

— Спрашиваешь, зная ответ.

— Я только знаю, кто приснился. Почему сейчас?

— Мне снилась моя смерть, — сказав это, я оступилась и нога провалилась по колено в снег.

— Проклятье! — выругалась вслух.

— Тот же сон? Почему сейчас?

— Мне не снятся одни и те же сны.

Куд кивнул.

— Ты до сих пор не отпустила, все еще помнишь. Подумай, как мы рискуем. Если кто-то…

— Никто не узнает! — огрызнулась я и прикрыла глаза.

Альберт умел выводить из себя.

— Просто, — заговорила я уже мысленно, — сон.

Дальше мы шли в молчании. День клонился к вечеру. Нужно будет развести костер, поесть и попытаться уснуть. Так далеко не ступала нога человека, а если кто-то доходил, то живым не возвращался. Я скинула сумку возле поваленной сосны и села на толстую, крепкую ветку. Звери чувствовали во мне угрозу и держались на расстоянии. Я развела огонь и вытащила «картошку в мундире», сваренные в крутую яйца и кусок индейки.

Небо было беззвездным. Как там хозяин? Что сейчас происходит в гимназии? Я не связывалась с ним, как уехала. Я отгоняла мысли о нашем прощании. Мне хотелось верить, что воображение меня разыграло или же Евгений решил подшутить. За семь лет чего только он не учудил. Машинально палец провел по подбородку, где он коснулся. Ветки в костре громко треснулись и наваждение спало.

Я подкинула дров и прислонилась спиной к сосне. Ноги находились в тепле: в чистых, сухих носках. Мне требовался отдых, Альберт остался на страже. У меня никогда не возникали проблемы со сном, но после сна я боялась закрывать глаза. Я не признаюсь в этой слабости даже куду. Меня страшила вероятность увидеть лицо убийцы, но не потому, что я боялась смерти. Не желая об этом думать, я прикрыла глаза, позволяя организму уснуть.