— Мы ведем допросы и…

— Вы сделали недостаточно, — грубо перебила я начальника охраны и все эти «специалисты» переглянулись. — Любой мальчишка знает, как важны первые минуты после попадания заклятия, сломавшего оружие. У меня складывается впечатление, — я перевела взгляд с катаны на Самойлова, — что вы мешаете следствию.

Шаман переменился в лице и обвёл взглядом собравшихся, ища у тех поддержки.

— Работал профессионал.

— Наследник мира Трёх Союзов подвергся нападению, естественно, в этом замешаны профессионалы.

Никто из них не понимал, насколько серьёзно положение. Если Демонов будет не доволен — полетят головы.

Заклятие, как отпечатки пальцев. По нему можно вычислить колдуна, если твое оружие заговорено.

Я провела пальцами по клинку, пытаясь нащупать остатки колдовства. Пару лет назад я обратилась к чернокнижнику, стяжателю черной магии, дабы тот наложил чары на меч — при попадании в него заклятия, то должно задержаться на несколько часов и «открыться» только мне. Доселе мне не приходилось проверять работу чернокнижника.

Под ладонью я ощутила слабый импульс, словно пульс умирающего. Со стороны ничего не изменилось, но катана, сломленная, уничтоженная, на последнем издыхании отдала мне то, что сумела сохранить. Сгустки чужой энергии невидимо коснулись подушечек пальцев и рассеялись.

Маг. Сильный, не гнушающийся прибегать к черной магии. Настоящих чернокнижников осталось не так много, а те, кто живы, не торопились сотрудничать с правительством. Тот, кто наделил наемника черной силой, бесспорно, поживший не одно поколение. Все чернокнижники — маги, преступившие закон и прибегшие к колдовству. Не у всех магов есть предрасположенность к темному колдовству. Сварить травы и погадать на звездах — одно, а вот найти общий язык со злой силой — другое.

Я была бессильна распознать заклятие. Чернокнижник, наделивший мага силой, наложил чары на ее след. Только другой черный маг мог расшифровать «отпечатки» и найти убийцу.

— Заверните катану. Я забираю с собой.

— Но вы не имеете права, — возразил Самойлов.

— Это улика, — вторил ему голос из кучи «специалистов».

— Я — доверенное лицо Владислава Алексеевича, — мой голос приобрёл резкость, — моих прав хватить упечь вас всех за решетку за попытку противостоять расследованию.

Под общий шум извинений и заискиваний меч был сложен в ткань и унесён с собой. Стремительным шагом я покидала пункт охраны. На пути к главному корпусу повстречался Илья с кейсом.

— Ну? Что?

Я знала Илью не первый год, но даже с ним не собиралась делиться информацией. Лучшим выходом было перевести тему. Выполнив все поручения, он слушал дальнейшие указания. Я оставляла его главным.

— На тебе безопасность наследника. Докладывай обо всем.

— Слушаюсь. Ты надолго?

— Как получится.

Мы вошли в холл. Кругом царила тишина. По всей видимости, всех отправили по комнатам, дабы не мешать проводить допрос подозреваемых.

В конференц-зале проходило чрезвычайное собрание. На мое появление никто не отреагировал.

Евгений, переодевшись, стоял у окна. Охотников нервно расхаживал туда-сюда, за столом находились все важные чародеи города: от начальника путей сообщения до главы Камчатки.

— В поисках задействованы лучшие. Уверен, скоро мы нападем на след, — объяснял Кирсанов, начальник правопорядка.

— Необходимо опросить всю прислугу. Проследите, чтобы ничего не попало в газеты.

— Разумеется, — подхватил Охотников. — Я прослежу лично.

Неизвестно, сколько я бы тут простояла, если бы не случайный поворот головы начальника гимназии, его ступор и мгновенная реакция остальных.

Голоса стихли.

При таком скоплении знати да ещё обращённых на меня взглядах, я смешалась, склонила голову в почтении, решая, как поступить.

Фигура отклонилась от окна, и тень Евгения выросла передо мной. Хозяин приблизился, заглянул в глаза и обернулся.

— Господа, прошу простить меня. Мой доблестный телохранитель, благодаря которому я сейчас здесь, хочет со мной переговорить.

Евгений откланялся и вывел меня под локоть.

— Мне требуется уехать. Ваш отец вызывает меня.

На секунду Евгений замер, мне показалось, все его тело сковало напряжение.

— Для чего?

Дверь напротив раскрылась, из кабинета начали выходить допрошенные преподаватели под контролем охраны. На их лицах читался страх, две женщины утирали слезы.