Гимназия была отстроена почти двести лет назад и ни разу не закрывалась на ремонт. Причина, по которой она не нуждалась в руках мастера, проста — добросовестность рабочих и прочность материала. Окон было почти не видно из-за тумана, но можно предположить их большие размеры, сравнивая с первыми этажами, где горел свет. Балконы из камня, украшенные вьющимися растениями, пустовали. Замок огибали черные железные ворота. Их не меняли с открытия гимназии — в те времена на Камчатке было неспокойно и мощные ворота служили надежной защитой. Возле них стояли часовые. Подобные меры предосторожности объяснились скорее традициями, нежели возможной опасностью извне да к тому же здесь дети — никогда не знаешь, что может закрасться им в голову.

Нас высадили прямо у главного корпуса. Гимназия насчитывала около ста пятидесяти детских душ, и все они были чародеями из лучших семей, как правило, русских.

Холод сковал все члены, ветер протяжно завывал. Это место было самым холодным и глухим из всех, в которых мне когда-либо доводилось бывать. Я уловила взгляд Евгения и поняла, что он считает также. Мы только приехали, и наши вещи еще выгружали. Настроение хозяина было бы лучше, если бы Елизавета не дышала ему в затылок, и он знал, насколько здесь задержится.

Он хмурился и буравил взглядом главные входные двери. Они отворились бесшумно и навстречу вышли пять фигур во всем черном. В центре стоял высокий плотный мужчина-чародей с остренькой аккуратной бородкой, сложив руки на груди. Сдвинутые брови к переносице, строгий взгляд, поджатые губы — все характеризовало его, как начальника гимназии.

— Добро пожаловать в наш тихий уголок, — именно так начал чародей свою речь, когда Евгений поднимался. — Мое имя — Семен Афанасьевич Охотников, я начальник гимназии. Надеюсь, пребывание для вас, Евгений Владиславович, будет если не в радость, то хотя бы не в тягость. Мы приготовили комнату — одна из лучших, окна с видом на озеро. Когда-то в тех покоях…

— Довольно, — прервал его Евгений. Он устал и замерз, а потому вел себя бесцеремонно.

Мужчина поджал губы и втянул воздух. Он явно не привык, когда его перебивают, а уж тем более указывают. Но совладав с собой, чародей незаметно дал сигнал, чтобы двери замка раскрылись вновь и из них вышли три слуги.

Евгений прошел мимо, на ходу стаскивая перчатки.

— Здравствуй, Лизочка. Как долетела? — обратился к Ангеловой начальник гимназии. — Подруги заждались тебя.

— Семен Афанасьевич, простите Евгения Владиславовича, он очень устал с дороги.

— Разумеется. Я понимаю, — он улыбнулся одними губами, и я нашла его неприятным. — Сегодня прохладнее, чем обычно. И вы прилетели с последним звонком. — И действительно, я услышала, как раздался школьный звонок. — Мы устраиваем ужин в честь вашего приезда. В восемь. Прибудет губернатор, зам губернатора, администрация города и весь преподавательский состав. Передай Евгению Владиславовичу, мы будем ждать его и тебя. Где его телохранитель?

Я вышла вперед и получила порцию недоверия. Женщин-телохранителей намного меньше, нежели мужчин. Нас ломают тренировки и обучение, рассчитанные на мужской организм. По статистике из десяти девушек-шаманов совершеннолетия достигают четыре. К тому же нас не так охотно покупают, если только ты не родилась первоклассным убийцей.

Охраняя сына архонта, ты подвергаешься нападкам и сомнениям со стороны окружающих и ни с чем несравнимое удовольствие убить того, кто еще недавно скептически размышлял о твоих боевых навыках. Катана по сей день помнит их кровь — это были чародеи, маги и, конечно же, шаманы. Я всех устраняла по приказу Демонова. Он приобрел меня, потому что в моем досье написано: «Убийца первой категории. Обучена искусству убивать, владеет обширными познаниями о пытках. Ознакомлена практически со всеми видами оружия, подготовлена к рукопашному бою, управляет любыми средствами передвижения. Помимо английского, французского и немецкого владеет древнерусским, японским, китайским, разбирается в травах и запрещенной магии». Никто из чародеев не может похвастаться подобным послужным списком и, между тем, они смотрят на меня, как на пустое место. Я и есть пустое место.

— Так ты поняла? Смотри, не забудь! — брови Охотникова сдвинулись к переносице.

— Я передам Евгению Владиславовичу ваше приглашение.

Начальник гимназии посмотрел мне за спину — разговор окончен.

Евгений осматривался в холле. В главном корпусе не проходили занятия. Здесь работала и проживала администрация гимназии, устраивались балы и званые ужины, но корпус был связующим звеном с остальными тремя. Поэтому Евгений оказался в потоке учеников. Хозяин знал, что на него смотрят, и понимал — некоторые уже догадались, кто он.

Я видела, каким взглядом его поедали ученицы. Высокий, статный, в черных джинсах и куртке с мехом из норки. Белокурая копна мягких волос так и манила чью-нибудь женскую руку прикоснуться к этой гордой голове, на мраморно-белом лбу которой всегда вился непослушный локон, дополняющий нежный образ. Я говорю «нежный», потому что Евгений мастер перевоплощений, и он знает, как понравится — достаточно проникновенно посмотреть. Так сильно отличающийся от их сверстников и наставников, да и всех знакомых парней. Определенно, это тот самый принц на белом коне. Только принц один, а девочек больше раз в тридцать, а мы лишь пока в холле. Да, это был именно тот типаж мужчины, который заставляет женщин идти на безумства, совершать сумасбродства.