– А мою фотокарточку на аккредитацию потеряли, – сетовал другой. – Придётся снова в фотоателье идти, а у меня работы – непочатый край…

Повседневные дела в отделении требовали пристального внимания, времени на них катастрофически не хватало, и подготовка к Олимпиаде только отвлекала…

– Витя, – Сидоров вошёл в кабинет, копаясь в кармане пиджака, – давай собираться на выезд. Звонил Кле-менко из 2-го отдела МУРа, он курирует Октябрьское РУВД… Чёрт, куда я «Беломор» сунул? Ты не видел?

– Пётр Алексеич, вон же пачка лежит, на вашем столе… А чего муровцы хотят? Куда нам ехать-то?

– У них группа квартирных воров задержана, которые берут на себя несколько краж на территории нашего отделения. – Сидоров взял со стола папиросы и закурил. Расплывшийся табачный дым попал в солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь пыльное окно, и засиял, медленно поднимаясь к потолку. – Нужно сделать выезд на места преступлений. Пусть рассказывают, где и когда они что воровали. Болдырев велел к двенадцати часам быть у него…

Виктор кивнул. Ему уже не единожды приходилось выезжать с преступниками на места преступлений, и всякий раз его поражало, что воры прекрасно помнили все совершённые ими кражи. Они рассказывали всё в таких подробностях, что временами Смелякову становилось завидно. «Мне бы такую память», – думал он.

Этапированные из ИВС ГУВД двое арестованных без труда указали три места кражи из четырёх. Четвёртый дом они никак не могли отыскать.

– Адрес-то какой? – то и дело спрашивал Болдырев.

– Я ж не адрес помню, гражданин начальник, а дом, подъезд, – оправдывался один из преступников. Он был известен под кличкой «Рыжик», хотя ни рыжими волосами, ни веснушками не отличался. У него были интеллигентная наружность, внимательные глаза и вкрадчивая манера говорить. – Ну, знаете, визуально…

– Как же визуально, если найти не можешь? Почему думаешь, что здесь квартиру взломали, а не в соседнем районе?

– Ну у меня же не бараньи мозги-то, гражданин начальник, – обиделся Рыжик. – Разве ж я спутаю хаты? Нет, тут где-то, сейчас найдём…

Они объехали несколько адресов, которые хоть чем-то напоминали описание, данное ворами, но так и не нашли нужного дома.

– Всё! Баста! Не могу вспомнить, – устало проворчал вор, и на лице его застыло искреннее отчаяние. – Потерял…

– Может, ты просто не хочешь вспоминать?

– А чего мне не хотеть-то? Я же признался, что мы тут четыре хаты долбанули. Чего ж мне теперь-то дурковать? Нет, просто потерял ориентир…

Болдырев посмотрел на Сидорова, затем перевёл взгляд на Рыжика.

– Слушай, ну возьми ты на себя другую кражу, – предложил он негромко, пыхтя папиросой.

– Какую другую?

– Да висит тут у нас одна квартирка. Возьмёшь её на себя вместо той, которую отыскать не можешь. Ты ведь всё равно признался, что четыре квартиры отбомбил в нашем районе. Ну, поменяешь один адрес на другой… Как тебе моя мысль?

Рыжик наморщил нос и почесал подбородок.

– Да как вам сказать, гражданин начальник… Я так вроде бы и не имею ничего против…

– Тогда поехали по нашему адресу, глянешь на хату… «Вспомнишь», как дело было…

– Ладно, давайте… Это где?

– На улице Новаторов…

А на следующее утро к Смелякову ввалился Сидоров и, громко отдуваясь, выпалил:

– Чистосердечное признание и протокол выезда на место преступления с Рыжиком у тебя?

– Да, вот они. – Смеляков указал на папку с бумагами.

– Слава богу!

– А что стряслось?

– Мне только что из СИЗО опер позвонил. Там «понизу» поступило сообщение, что один из арестованных берёт на себя ту самую кражу на улице Новаторов, которую мы подсунули Рыжику. Давай-ка быстро мне его материалы…

– Мать твою! Мы же могли с этой «хатой» вляпаться по самые уши. – Виктор почувствовал, что лоб его покрылся испариной. – Дурдом какой-то!

– Пусть дурдом, зато сняли бы с помощью Рыжика «висяка». – Сидоров фыркнул и вдруг громко рассмеялся, довольно надув щёки и потрясая тяжёлым подбородком. – А так снимем с помощью настоящего вора… Ну ладно. Давай-ка быстренько выясни, за кем числится этот арестованный, бери разрешение у следака и поедем его «колоть».

Через неделю Виктора перевели на другой участок.