– А чего нам? Слабо? – с трудом шевельнул языком Сошников.

– Мне ни хрена не слабо, – набычился Груздиков и громко шмыгнул своим расплющенным носом. – А она… Сучка она подлая…

– Стерва, – согласился Алексей, – приручила…

– Я бы сейчас что хочешь дал, чтобы в трусы к ней залезть.

– Залезешь теперь… Как же! – почти жалобно проговорил Сошников. – Если она переметнулась к Кучеру, то шиш ты получишь от неё что-нибудь… А ведь какая тёлка была!

– И будет! Я так не отступлюсь! Подумаешь, Кучер! Мы с тобой не хуже него, Лёха. Сейчас же пойдём и грабанём магазин… Полные карманы денег будут…

– А сигнализация? Мусора тут же понаедут.

– Кучер как-то ляпнул, что надо на приёмный пункт завода по ремонту радиотехники идти, – вспомнил Фёдор. – Он говорил, что там никакой охраны, зато полно аппаратуры. Магнитофоны всякие, радиолы и вообще электронного говна полным-полно.

– Думаешь?

– А почему бы нет? Спихнём потом всё запросто. И Наталью с двух сторон сделаем!

Сошников болезненно вздохнул при имени девушки.

– Ну? – спросил Груздиков.

– Чего?

– Идём?

– Прямо сейчас?

– А чего кота за хвост тянуть?

– А где этот приёмный пункт?

– На Ленинском… Мигом дотопаем… Только ко мне нырнём по дороге…

– Зачем?

– Инструмент прихватим, – улыбнулся Груздиков. – Не зубами же замок перегрызать…

Когда они добрались до дверей приёмного пункта, уже смеркалось. Неподвижная тишина вселяла уверенность.

Провозившись с замком, Фёдор наконец распахнул дверь и бросил победный взгляд на Алексея.

– Давай внутрь, – скомандовал он, заталкивая гаечный ключ за пояс. – И быстро, Лёха, быстро…

– Быстро, – понимающе кивнул Сошников.

Внутри было темно и душно. Сквозь пыльное решётчатое окно падал тусклый свет, обрисовывая стоявшую на полках аппаратуру, обмотанную проводами.

– Сюда, – указал Фёдор, – здесь то, что после ремонта…

– Что брать-то? – шёпотом спросил Алексей, сильно пригибаясь, будто шагал по обстреливаемому окопу.

– Это и это. – Груздиков указал рукой на ближайшие магнитофоны «Panasonic» и радиоприёмник «Спидола». – Всё! Даём дёру!

И он метнулся к выходу, прижимая к груди переносной телевизор «Юность» красного цвета.

– Может, ещё чего прихватим? – В голове у Алексея кружилось и оглушительно стучало.

– Быстро отсюда! – Фёдор пнул коленом Сошникова и выбежал наружу.

Некоторое время они бежали молча. Затем Сошников прошипел:

– Федя, меня сейчас вырвет… Не могу больше…

Они остановились, и Алексей упал на колени, не выпуская, впрочем, прижатых к животу магнитофонов. Ткнувшись лбом в кирпичную стену, он громко отрыгнул и закашлялся. Груздиков увидел, как приятеля стошнило.

– Пережрал, что ли? – сочувственно спросил он. – Мы ж не так много выпили… Или нервы?

Сошников молча кивнул и вдруг засмеялся.

– Федя, а ведь мы рублей на пятьсот взяли… Верно?

– Надо же когда-то начинать. Кучер прав: если рисковать, то уж не по мелочам. Хватит по табачным киоскам шарить…

– Хватит.

– Ты вставай, – деловито распорядился Фёдор и огляделся. – Нам надо аккуратненько, чтобы никто не засёк нас… Ты валяй к себе, а я к себе пойду… Добредёшь?

– Да у меня всё в норме, Федя. – По лицу Сошникова блуждала рассеянная улыбка, глаза счастливо сияли. – Мы с тобой здорово всё сделали…

– Здорово будет, если каждый из нас до хаты доберётся без проблем…

– Знаешь, я теперь с тобой на любое дело пойду.

– Кураж появился?

– Ага! И Наташку мы теперь по полной программе оприходуем.

– Да уж, – задумчиво ответил Груздиков.

В середине мая Смелякову выделили комнату в коммунальной квартире на втором этаже добротного кирпичного дома. Она была значительно больше той, которую он снимал у Дениса, но совсем необжитая. Похоже, там давно никто не бывал, всюду толстым слоем лежала пыль, пахло плесенью. В первый же выходной день Смеляков устроил генеральную уборку, чтобы превратить затхлое пространство в нормальное жилое помещение.

Окна выходили на Ленинский проспект, и Виктор иногда по вечерам усаживался с ногами на широкий подоконник и, распахнув окно и внимая свежим запахам весны, в задумчивости глядел на проезжающие автомобили.

«Вот у меня теперь есть свой уголок, своя комната, – улыбался он. – Теперь уже всё совсем по-людски. Можно обустраиваться. Только вот что это значит? Как обустраиваться? Мебель, что ли, завозить? Диван тут имеется, шкафчик платяной обшарпанный, но всё-таки крепенький. Что мне нужно для жизни? Книжные полки соорудить? Так ведь книг-то всё равно мало. Впрочем, книгами я понемногу обрасту… А что ещё мне надо для дома? Я же почти всё время на работе провожу, не очень-то я домашний человек… Многие из моих одноклассников давно женились, впряглись в семейную жизнь. А я? Завидую ли я им? Хочу ли я обзавестись семьёй? Пожалуй, нет. У меня на женщин-то пока и времени совсем нет, а уж к каким-то серьёзным, постоянным отношениям я тем более не готов…»