В этот раз она решила даже не пробовать. Посмотрела на закат, посмотрела на меня, и кивнула:

– Молодец. Давно пора.

У меня отпала челюсть. Ирка рассмеялась, я пробурчала:

– Серьёзно? Ты меня поддержишь?

– Поддержу.

– И не будешь меня стебать?

– Не буду.

– И никому не расскажешь?

– Если ты не хочешь, - она пожала плечами, как будто мы пиццу заказывали, а не решали вопросы моей жизни и здоровья. Я неуверенно поморщилась и шепнула:

– Это странно, ходить к мозгоправу.

– Не странно. Я ходила.

– Правда?!

– Угу.

И опять она выглядела так, как будто речь о чём-то несущественном. Я решила, что это защитная реакция такая, придвинулась ближе и сочувственно спросила:

– Почему не рассказала?

– Я никому не рассказала. Мне казалось, что это странно. Сейчас не кажется.

– Ты же здорова?

– Я тоже так думала. Но сейчас здоровых почти нет.

– А что тебя заставило пойти?

Она потушила сигарету, задумчиво посмотрела на пачку, но брать вторую не стала, взялась двумя руками за чашку, стала рассказывать, глядя на небо, как будто пересказывала фильм, или что-то такое, что её лично вообще не касалось:

– У меня появился шум в ушах. Такой странный шелест, как будто сахар сыпешь тонкой струйкой, оно вроде жить не мешало, но через время стало сильнее, мне стало тяжело засыпать, и я пошла к ушному доктору. Он ничего не нашёл и направил к другому доктору, я прошлась по целой цепочке, и в итоге оказалась у психотерапевта, который мне волшебные таблетки прописал и назначил курс терапии. Я не буду тебе рассказывать, что там было, это не особенно приятно вспоминать… По ощущениям, как будто твой ленивый жирный мозг пошёл в спортзал, и там жим, становая, растяжка, кардио, вот это всё, в поту, через боль и жалость к себе. Но я эффект почувствовала сразу, а в итоге вообще такое спокойствие внутри появилось, и такая цельность, как будто до этого я была роем пчёл, которые носятся и сталкиваются как бешеные, а теперь стала одной большой пушистой пчелой, сижу себе спокойно на цветке, созерцаю свою жизнь. Вот это поведение с перепадами настроения, психами, криками, швырянием вещей - это тоже оттуда, сейчас я себя так веду, потому что мне нравится себя так вести, а до терапии я не могла по-другому, это не контролировалось, если меня крыло, то я не могла с собой ничего сделать, вообще никак. А теперь могу. Чаще всего, не хочу, но если надо будет, я смогу, я это знаю, и это знать очень приятно, вселяет уверенность. Так что, рекомендую. Могу номерок дать.

– Давай.

Я стояла как оглушённая, минуту назад казалось, что моя проблема - конец света, а тут внезапно оказывается, что я такая не одна, и с этим справляются, для этого есть специалисты, это действительно решаемо, Миша был прав. Такой шок.

В руках пиликнул телефон - Ира прислала визитку. Я сохранила номер, прочитала имя и должность, посмотрела на Иру:

– Спасибо.

– На здоровье. Давно пора, - она всё-таки достала ещё одну сигарету, я отодвинулась на своё обычное место, спросила:

– Ты знала, что со мной что-то не так?

– Я догадывалась.

– А почему не отправила меня к доктору раньше?

Она изобразила неоднозначный жест, выдохнула дым и медленно ответила:

– Понимаешь… Терапия - это такая штука, к которой надо прийти только добровольно, иначе она не сработает. Надо понять, что у тебя проблема, осознать, что она сама не пройдёт, захотеть её решить, и пошевелить булками ради этого, даже деньги потратить. Многие сливаются ещё на первом пункте, а уж остальные пункты пройти - вообще подвиг. Люди очень странные, они бьют тревогу, когда видят сыпь на коже, но нелады в голове предпочитают игнорировать до упора. Какая-то ошибка у нас в менталитете, то ли привычка страдать, то ли страусиная тактика по отношению к проблемам, особенно со здоровьем. И от этого все кругом больные, вот все, посмотри на людей на улице, в любого пальцем ткни, спроси - ты здоров? Он скажет - да. Отведи к психотерапевту - он через час будет рыдать и рассказывать, как его жизнь обижала с детства и до сегодняшнего дня. Все такие, за очень редким исключением. И над этим надо работать, оно само не проходит, это не простуда… - Она медленно глубоко вдохнула, посмотрела на сигарету, как будто забыла о ней, посмотрела на меня, улыбнулась точно как Миша, как будто неразрешимых проблем не бывает, сказала: - Тяжкий тебя ждёт путь. Но оно того стоит, поверь, ты увидишь результат сразу, и захочешь продолжать. И всё у тебя получится.

Она смотрела на меня, как будто ждала ответа, я решительно кивнула:

– Так и будет.

Ирка улыбнулась и отвернулась, закрыла глаза. Я наблюдала за её лицом, за пальцами, за движением ветра в растрёпанных волосах. Спросила с предвкушением:

– Сейчас что-то будет?

Она тихо рассмеялась, кивнула:

– Ща спою, готовься.

Я открыла в телефоне заметки, Ирка глубоко вдохнула и выдала:

В безумных дней круговороте,

Где стресс впитался прочно в жизнь,

Мой каждый первый друг - невротик,

Спасибо хоть, что не нарцисс.

Мы обсессивно-компульсивны,

Обижены всю жизнь на мать,

Слегка пассивно-агрессивны,

И не умеем выбирать

Друзей, подруг, мужчин, работу,

Свой личный стиль, еду, шмотьё,

Считаем праздником субботу

А тело - временным жильём.

Давай, мой друг, посмотрим правде

В её бесстыжие глаза -

Лечить нас всех, конечно, надо,

Лечить насильно, блин, нельзя.

Я дописала, показала большой палец, собралась с силами и набрала доктора.

Ночью позвонил Миша, мы проговорили почти час, о совершеннейшей ерунде, но мне было так приятно его слушать, что я бы всю ночь этим занималась. Но он отправил меня спать, потому что завтра рабочий день, и я согласилась, потому что у него тоже завтра рабочий день. Он мне всю ночь снился, и это было ужасно неприлично, просыпаться не хотелось вообще.