– Не надо, мама, ну пожалуйста! Иди, я сейчас приду.

– Две минуты, - она бросила последний недобрый взгляд на телефон и наконец-то вышла. Я выдохнула с невероятным облегчением - она вполне могла взять телефон, она уже так делала.

В трубке раздался голос Миши:

– Это мама была?

– Да, - мне было жутко стыдно.

– Какая страстная женщина. Когда ты нас познакомишь?

В его голосе было легкомысленное веселье, мне хотелось его ударить, потому что мне было совершенно не до шуток. Он сказал чуть серьёзнее:

– Ладно, иди ужинать, не заставляй маму нервничать. Позвонишь мне потом.

– Ты ещё не будешь спать?

– Я до двенадцати точно не лягу, звони. И после двенадцати звони - проснусь, я умею. Давай иди, приятного аппетита.

– Спасибо.

Он положил трубку. Я пошла на кухню, пытаясь избавиться от мысли, что его "проснусь, я умею" - это намёк на то, что я не умею, он мне звонил, а я дрыхла, соня. Логически я понимала, что он не стал бы пользоваться такими завуалированными подколами, и ничего плохого вообще не имел в виду, но злобное подсознание уже хоронило меня в стыде и вине.

За столом мама сидела такая недовольная, как будто я родину предала, я сказала: "Приятного аппетита" и попыталась поесть, но еда совершенно не лезла, начало тошнить, я пошла за водой. Мама посмотрела на меня внимательно, и совершенно серьёзно спросила:

– Ты что, беременна?

Я подавилась водой и закашлялась, прохрипела:

– От кого, от святого духа?

Она посмотрела на меня с большим сомнением и сказала:

– А это ты мне расскажи, от кого. Неделю дома не появлялась, на празднике с Ирой пила, с хмырями всякими обнималась.

– Они Иркины друзья, - я вернулась за стол и попыталась поесть, мама ответила:

– Все они друзья. А потом пользуются как вещью и сбегают, и выясняется, что у него таких десять штук подстилок, и все с пузом и без алиментов. И он всегда останется хороший, потому что коварная женщина соблазнила, а женщина навсегда останется дурой, потому что с ребёнком ты никому уже не нужна.

– Мама, я не беременна.

– Это пока. Найдётся и на тебя какой-нибудь. Всем им одного надо, а свадьба и дети не надо, это женщине остаётся.

– Мам, хватит.

– Ты слушай, и на ус мотай, пока своего ума нет. Ешь.

Есть мне хотелось меньше всего. Я подождала, пока доест мама, она ушла из кухни, я вылила суп и сделала себе чай, ушла в комнату. В голове был ужасающих размеров колодец, где я сидела на дне и держалась за голову, пытаясь не заорать изо всех сил.

Спать не хотелось, но я легла, укрылась с головой, открыла нашу с Мишей переписку. Казалось, что у компьютерных букв есть почерк, как будто я слышу интонацию, даже если там одно слово и точка. Я его так безумно любила, что эта любовь превращалась в мистический ужас, как будто она досталась мне по ошибке, и на самом деле, я её не достойна, и очень скоро её у меня отберут, чтобы вернуть всё на свои места. И всё станет так, как было до этого. Это казалось самым страшным.

Я набрала Мишу, с ума сходя от своей смелости, услышала его голос, растекаясь сиропом от звучащей в нём улыбки - он был рад меня слышать, по какой-то непонятной мне причине, и это выглядело тем более пугающе, как будто я вытягиваю выигрышные билеты один за другим, вопреки математической логике, и судьба вот-вот поймёт свою ошибку и заставит жестоко заплатить.

– Ты поела, всё хорошо?

– Да.

– Когда познакомишь меня с мамой?

Я молчала, боясь сказать, что в идеале - никогда. Он может обидеться.

– Алиса?

– Я здесь.

– Как прошёл день?

– К маме поехала.

– Здорово. Чем занималась? Я надеюсь, ты не работала над моим заказом всю ночь? Бойцова?

Я молчала, он поражённо выдохнул и сказал чуть менее весело:

– Ты с ума сошла, женщина?

– Я хотела тебе помочь.

– Ну не ночь же напролёт!

Я молчала. Он вздохнул и сказал:

– Алис, серьёзно. Я уже чувствую себя тираном каким-то, не делай так больше. Хорошо?

– Хорошо.

Ну вот, я опять напортачила. Хотела как лучше, получилось как всегда.

– И я тебе за это заплачу, не спорь.

– Нет…

– Алиса, я тебя не в рабство взял. Работа - это работа, она заканчивается в офисе, а отношения - это другое. Ты меня поняла?

– Да. Спокойной ночи, уже поздно.

Я положила трубку и зажала ладонью рот и нос, чтобы не издать ни звука - всё плохо, это случилось, он понял, что я ему совсем не подхожу…

Телефон зазвонил опять. Я выключила звук и смотрела на экран, бездумно перечитывая имя, фамилию и должность. Всё плохо. И что бы я ни сказала, будет только хуже.