— Так позаботься об этом, — сделал Миафан рассеянный прощальный жест, уже поворачиваясь к кристаллу.

— И еще одно, — неуверенно начала Элизеф, — неужели необходимо отсылать Деворшана прямо сейчас? Нас осталось мало, а мне может потребоваться его помощь.

Миафан сердито глянул на нее.

— Да, необходимо. Он должен спешить в Долину, Элизеф, ибо Эйлин теперь единственная угроза для нас. Я хочу избавиться от феи Озера — навсегда.

Мара, прихрамывая, взбиралась на лесистый холм, окаймлявший залитый лунным светом кратер Долины. Девушка вела в поводу лошадь Д'Арвана. С утра им ужасно не повезло: ее лошадь вдруг захромала, и это была последняя капля в нескончаемой веренице неприятностей, которых она натерпелась с Д'Арваном. Остановившись передохнуть, Мара обеспокоенно оглянулась: маг безвольно покачивался в седле. Его изящно вылепленное лицо было совершенно невыразительным, а глаза — пустыми.

Мара смачно, по-солдатски выругалась. Она до смерти перепугалась три дня назад, когда Д'Арван вдруг впал в это странное состояние. Они спокойно сидели у маленького костерка, как вдруг юноша сделался абсолютно неподвижен, лицо его исказилось, глаза закатились. Он выкрикнул что-то насчет Миафана, потом про каких-то чудовищ и смерть Финбарра, и тут же рухнул на землю. С тех пор он был словно каменный. Он мог ехать, если посадить его на лошадь, есть, если положить еду ему в рот, и спать — по крайней мере так Маре казалось, — если закрыть ему глаза и уложить, но ей не удавалось добиться от него ни слова. С таким же успехом Мара могла бы везти с собою труп. От этой мысли по коже у нее пробежали мурашки. Ей действительно нравился юный маг, и одна мысль о том, что такое состояние может сделаться постоянным, приводила ее в ужас. Мара закусила губу. «Боги, хоть бы побыстрее найти Эйлин. Уж она-то, наверное, сможет помочь Д'Арвану».

Переведя дыхание, Мара упрямо продолжила свое восхождение. Какая б ни была причина болезни Д'Арвана, девушка надеялась, что фея Озера справится с нею, и это позволит воительнице вернуться в город. Она чувствовала, что там случилось нечто ужасное, а чутье, развитое за дюжину лет солдатской службы, редко подводило ее. Ориэлла как-то говорила, что если умирает маг, то весь Волшебный Народ чувствует его смерть. Неужели Д'Арван так остро почувствовал гибель Финбарра? Но при чем здесь Верховный Маг и чудовища? Если в Нексисе беда, то ее место — в войсках, и Мара вся кипела от бессильного нетерпения. В последние месяцы они стали очень близки с Д'Арваном, и все же девушка немного стыдилась того, что вызвалась быть его нянькой.

Внезапно перед ней открылась Долина, необъятная в лунном свете. У Мары захватило дух. Невероятно! Какой же разрушительной должна была быть сила, что образовала этот огромный кратер? Она повела лошадь вдоль края в поисках безопасного спуска. Отвесные почерневшие стены явно не подходили для этого. И вдруг, к ужасу девушки, со стороны леса долетели леденящие кровь звуки — жуткая песня стаи волков, вышедшей на охоту. Лошадь запрокинула голову и встала на дыбы, сбросив Д'Арвана. Мара выругалась и повисла на поводьях, пытаясь удержать испуганное животное.

— Ну уж нет, — бормотала она. — Не хватало потерять еще и тебя! — Каким-то чудом ей удалось захлестнуть поводья за толстый ствол дуба и накрепко привязать их. Лошадь ржала и рвалась изо всех сил, девушка же бросилась назад, туда, где упал Д'Арван. Признаков повреждения не было — падение, похоже, так же мало подействовало на него, как и все остальное. Мара доволокла безвольное тело до дерева, прислонила его к стволу и, тяжело дыша, выпрямилась. Вой приближался, он стал яростным. Они идут по ее следу! Великий Чатак, они окружили ее!

Мара подумала, не отвязать ли лошадь, чтобы отвлечь хищников, но решила оставить это на самый крайний случай. Ведь еще предстоит спустить Д'Арвана в Долину, а в одиночку ей с этим никогда не справиться. Нагнувшись, она сгребла маленькую кучку веточек и сухих листьев и высекла искру. Когда огонь разгорелся, девушка стала подкидывать сухие сучья, валявшиеся под деревом, и вскоре костер запылал вовсю. Обнажив меч, она воткнула его в землю прямо перед собой, чтобы был под рукой, сняла с плеча лук, достала стрелу и встала наготове рядом с Д'Арваном, прислонившись спиной к дереву.

Подобно стае теней., волки с победным воем замелькали среди деревьев. И тут они увидели огонь. Серая волна рассыпалась в нерешительности, и один из них, — видимо, вожак, — выступил вперед: огромный серебристый зверь, чьи глаза переливались изумрудно-золотым в пламени костра. Мара изо всех сил натянула тетиву, прицелилась, и…

— Постой!

— Какого… — Мара непроизвольно дернулась, и стрела ушла в сторону.

Проклятый Д'Арван! И надо же ему было очнуться именно в это мгновение? Она лихорадочно полезла в колчан за новой стрелой.

— Мара, подожди! — Теперь в голосе Д'Арвана слышалось беспокойство. — Все в порядке. Я могу с ним говорить.

Он нас не тронет.

Мара наложила стрелу, но замешкалась, в недоумении глядя на волка. «Тот уселся на задние лапы, разинул пасть, словно в широчайшей улыбке, и облизнулся. Теперь он больше всего напоминал дружелюбную дворнягу, которая выпрашивает объедки у дверей гарнизонной кухни. Остальные волки уселись, в той же позе или вообще лениво развалились на земле. Мара не шевелилась.