— Вон там земля, — спокойно произнесла она, указывая куда-то вдаль. — По-моему, тебе лучше пуститься вплавь прямо сейчас, прежде чем мы уйдем еще дальше. Конечно, ты вряд ли пролезешь в окно, но я уверена, что смогу договориться, чтобы тебя выбросили за борт.

Лицо Сары исказилось злобой.

— Я ненавижу тебя! — огрызнулась она.

— Продолжай и дальше, — спокойно ответила Ориэлла. — Меня это не волнует. Но только помни, что у тебя нет больше дома. Эта вонючая клоповая дыра — все, что у тебя есть, здесь ты и останешься, пока мы не доберемся до Иставена.

Сара разинула рот.

— Ты хочешь сказать, что я пленница? — завизжала она. — Ты не имеешь права! Когда об этом услышит Ваннор…

— Ваннор уговорил меня взять тебя для твоей же собственной безопасности. Я за тебя отвечаю и заявляю, что ты ни под каким предлогом не выйдешь из каюты. Если кто-то зайдет, ложись на койку и укройся одеялом, закрыв лицо. Что бы ни случилось, никто из команды не должен тебя видеть. Я сказала капитану, что у тебя сифилис — это должно помешать им…

— Что? — вскричала взбешенная Сара.

— Госпожа, — запротестовал Анвар, — это же нечестно…

— Вы когда-нибудь видели, как банда пиратов насилует молодую женщину? — Будничный тон Ориэллы охладил обоих, а в глазах у Сары мелькнул страх. — Я — нет, — продолжала волшебница, — и не имею ни малейшего желания видеть. Команда корабля — отъявленные мерзавцы, и стоит им хоть одним глазком взглянуть на тебя, их никто не остановит — ни я, ни Анвар.

Я знаю, тебе нелегко, Сара. Анвар прав, это несправедливо, и мне очень жаль. Но, пожалуйста, сделай по-моему — ради всех нас.

Какое-то мгновение Сара смотрела на нее, потом повалилась на койку и разрыдалась. Анвар кинулся ее успокаивать. Ориэлла с удивлением посмотрела на эту сцену, потом повернулась и, пожав плечами, вышла из каюты.

Волшебница сидела, скрючившись на узкой скамейке на носу судна. Команда, похоже, пока старалась держаться от нее подальше, хотя она часто ловила на себе сальные взгляды. Солнце в дымке медленно опускалось к тусклому горизонту. Ориэлла размышляла о прошлой ночи, пытаясь отделить действительность от тумана гнева, печали и страха, который заволакивал в памяти все происшедшее. Самое важное — ребенок. Ориэлла обратила мысленный взор внутрь себя, чтобы коснуться слабой искорки жизни — такой крохотной, что она даже не подозревала о ее существовании. Как она ни пыталась, ей не удалось подавить всплеск негодования. Если бы не ребенок, Форрал был бы сейчас жив… И, однако же, теперь это все, что от него осталось. Этот ребенок должен быть для нее сокровищем. И Форрал боролся за его жизнь. Только ее собственная ошибка, ее собственная беспечность позволила Мериэль совершить предательство. А теперь это несчастное существо, еще не родившись, окружено врагами, и Миафан сделает все, чтобы отнять у него жизнь — точно так же, как отнял ее у его отца…

Вспомнив о Миафане, Ориэлла вздрогнула. Тогда, в пылу ярости легко было дать клятву, и она действительно собиралась любыми средствами воздать ему по заслугам. Но как? Безумец и предатель. Верховный Маг владел оружием, далеко превосходившим все ее способности. Что проку поднимать против него армию, если он владеет Чашей? Тысячи людей погибнут напрасно… А что сталось с остальными потерянными Талисманами? О, если бы удалось разыскать хотя бы один из них… Но с чего же начать? Они исчезли столетия назад. Мысли Ориэллы кружились по бесконечному замкнутому кругу. «Я этого не вынесу, — подумала она. — О, если бы здесь был Форрал…»

Как только она подумала о своем возлюбленном, его образ немедленно возник в ее сознании — не мертвый, каким она видела его в последний раз, а живой и веселый, он сидел в самом неподходящем из всех неподходящих мест: в пивной «Невидимый Единорог». Он нагнулся к ней через залитый пивом стол, растолковывая что-то, и Ориэлла сообразила, что вспоминает разговор, который когда-то произошел между ними.

— Когда трудности кажутся слишком большими, — говорил воин, — ты ничего не добьешься, если будешь думать обо всем сразу. Разложи все по полочкам и начни с самого начала. А потом, может быть, ты увидишь, что следующие шаги приходят сами собой.

Это был хороший совет, и к тому же весьма своевременный. Ориэлла улыбнулась дорогому воспоминанию.

— Спасибо тебе, любимый, — прошептала она, и ей показалось, что, прежде чем исчезнуть, образ воина улыбнулся ей в ответ. Ориэлла уставилась на пустынный океан и покачала головой. Было ли это воспоминание? Видение? Воображение? Какая разница, если оно успокоило и согрело ее! Девушке вдруг ясно представился дальнейший путь. Начни сначала. Ну во-первых, нужно благополучно закончить это путешествие — избавиться от пиратов и Миафана и без помех добраться до южных фортов, где она сможет получить помощь и будет в относительной безопасности. А потом? Что ж, посмотрим.

За спиной послышались осторожные шаги, и Ориэлла уже схватилась за меч, когда вдруг сообразила, что это Анвар. Юноша в изумлении отпрянул, и она пожала плечами, как бы прося прощения, и подвинулась, чтобы он мог присесть.

— Ну как там Сара? Анвар поморщился.

— Все еще сердится, — сказал он. — Проклинает Ваннора, тебя, меня, да и всех, кого может припомнить. Ориэлла вздохнула.

— Пока она сидит в каюте, я не собираюсь тратить на нее время. Все равно никогда не удастся вбить в голову этой мерзкой бабенке, что неприятности не только у нее одной.