Когда она снова открыла глаза, по берегам реки виднелись дома. Они проплыли мимо особняков, складов и мельниц, а потом, обогнув мыс, миновали огромный мост, за которым кончался Норберт. Мощная белокаменная дуга взметнулась над рекой, ставшей в этом месте широкой и грязной. Беспорядочные отблески городских огней серебрили нижнюю сторону арки. Гулкое эхо отдавалось в высоких сводах. Проплыв под мостом, они вышли из города и вскоре очутились в просторной гавани. Четкие силуэты мачт густой сетью чернели на фоне неба, и Ориэлла гадала, какой же из этих кораблей понесет их на юг. Анвар зигзагами подогнал лодку к старому причалу у южного берега гавани и, ухватившись за скользкие сваи, завел ее под небольшой навес, где можно было укрыться в тени.

С трудом заставив себя встать, Ориэлла порылась в тюках, что валялись на дне лодки, достала маленькую серебряную флягу и наспех собранный сверток с мясом, хлебом и сыром, насквозь промокший, когда они пересекали плотину. Сделав порядочный глоток крепкого вина, она почувствовала, как по окоченевшему телу разливается тепло, и протянула флягу Анвару, который тут же последовал ее примеру. Он выглядел бледным и измотанным, под глазами проступили синяки, а светлые волосы слиплись и потемнели. Ориэлла разделила еду, и они, слишком уставшие, чтобы разговаривать в молчании проглотили все до последнего кусочка. Поев, волшебница почувствовала прилив сил — временный, конечно, — потерянных у плотины.

Плотина! Освобождение было так близко, так близко! Ориэллу захлестнула волна беспросветного отчаяния. Положение их безнадежно, а борьба — бессмысленна! Повернувшись к Анвару, Ориэлла со всей силы ударила его по лицу.

— Это за то, что спас мою жизнь! — яростно бросила она. На лице Анвара отразились изумление и боль, потом его губы мрачно сжались, и рука поднялась для ответного удара.

— А это за спасение моей! — огрызнулся он. Звук пощечины гулко разнесся над водой, и потрясенная Ориэлла отшатнулась, прижимая ладонь к горящей щеке.

Анвар со стыдом отвел глаза.

— Госпожа, прости меня, — пробормотал он. Ориэлла покачала головой. Разве она может винить его за эту вспышку — простое отражение ее собственного отчаяния? Впервые волшебница поняла, что она не одна, что Анвар разделяет ее судьбу и ее страдания. Девушка протянула ему руку — приветствие равных, приветствие друзей.

— Прости и меня, Анвар, — мягко сказала она. — Я не Имела права оскорблять тебя, просто я не знаю, где мне взять силы, чтобы справиться со всем этим. — Ее голос замер, и власть, которую ей удавалось сохранять над собой на протяжении этой ночи, поколебалась. Анвар пожал протянутую руку.

— Тогда мы сделаем это вместе, — сказал он, заключая ее в объятия. Уткнувшись ему в грудь, Ориэлла разрыдалась, полностью отдавшись своему горю и смирившись наконец с тем бременем, что выпало ей нести.

Потом она отстранилась и утерла лицо рукавом.

— Это ужасная привычка, — с кривой усмешкой сказал Анвар, и ей удалось изобразить на лице подобие улыбки.

— Кое-кто забыл уложить платки.

— Позор, — отозвался Анвар. — Я бы на твоем месте выпорол такого слугу.

— Ну, у него есть и хорошие стороны. По крайней мере он позаботился об одежде. — Ориэлла нырнула на дно лодки и вытащила свой узел прямо из-под головы у Сары. — Нечего рассусоливать, пора приняться за дело и найти корабль. Скоро рассветет, а я хочу исчезнуть отсюда, прежде чем вокруг появятся любопытные. Благословение богам, ночи пока длинные. — С этими словами она достала из узла свои кожаные доспехи и начала стягивать грязное намокшее зеленое платье. Анвар вежливо отвернулся, но Ориэлла была вынуждена прибегнуть к его помощи, чтобы облачиться в свой боевой костюм, ибо кожа отсырела, а пальцы девушки одеревенели от холода.

— Отлично, — весело проговорила она, одевшись. — Я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Госпожа, ты, конечно, не собираешься идти одна?

— Ничего не поделаешь, — нахмурившись, Ориэлла посмотрела на неподвижную фигуру Сары. — Тебе придется остаться здесь и не спускать с нее глаз. — Волшебница поморщилась. — Навязалась же на нашу голову.

— Госпожа, я… — Анвар почувствовал, что краснеет. Как ей сказать о любви, которая когда-то их связывала? Ориэлла пристально посмотрела на него.

— Ты ведь знаешь ее, правда? — сказала она. — В тот день, когда тебя привели в гарнизон, она солгала, сказав, что никогда прежде тебя не видела, так?

Анвар печально кивнул, не зная, как отнесется хозяйка к известию, что он и жена Ваннора были когда-то любовниками. К счастью, Ориэлла пощадила его.

— Есть еще осложнения? — твердо спросила она. — Нет? Ну ладно, расскажешь позже. Мне действительно надо спешить. — Накинув на плечи промокший плащ, она осторожно вскарабкалась по полусгнившим сваям и исчезла в темноте.

Анвар устроился на дне лодки и погрузился в тревожные размышления. Энтузиазм Ориэллы нисколько не обманул его. Он знал, как глубока ее скорбь по Форралу, и беспокоился, что это отразится на решениях госпожи. Вообще весь ее план поднять армию и выступить против Миафана казался ему сплошным безумием, но у Анвара не было лучшего — разве только бежать без оглядки. Впрочем, этим они как раз и занимаются, а там, глядишь, она придет в чувство.

Интересно, где теперь Ваннор? Удалось ли купцу бежать? Ему неожиданно пришло в голову, что если Ваннор погибнет, то Сара будет свободна… Анвар виновато отбросил эту мысль. Ваннор замечательный человек, Анвар знал это. А все-таки, как бы повел себя купец, узнай он, что вверил жену непосредственно ее бывшему любовнику? Сара, как ему было известно, плевать хотела на своего стареющего мужа, и Анвар задумался, что же она будет делать теперь, когда он так далеко? Юноша посмотрел на спящую девушку, на ее золотые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она казалась такой хрупкой, такой прекрасной. Анвар с болью вспоминал те дни, когда они были молоды, влюблены друг в друга, счастливы и уверены в будущем. Неужели нет никакой надежды, что это время может вернуться? Неужели он не имеет права на счастье?