— Это бесполезно, Миафан, — голос Мериэль звучал напряженно. — Даже под твоими заклинаниями она инстинктивно борется, чтобы защитить ребенка.

— Чума на твою голову! Неужели ты ничего не можешь сделать?

— Ну… Можно испробовать еще одно снадобье. Оно подействует на ее мозг и сделает послушной нашим командам. Может, нам удастся заставить ее саму избавиться от ребенка.

— Оно с тобой?

— Конечно, — зло ответила Мериэль. — Однако нам надо поторопиться. Оно подействует только через час, и если нас в это время застанут…

— Не беспокойся! Элизеф и ее компания, без сомнения, заняты очередной интригой, а Финбарр, как ты знаешь, никогда не вылезает из Архивов. Давай, Мериэль! Ребенок Форрала не должен пережить эту ночь.

Анвар приглушенно вскрикнул, вжавшись к холодную кладку, потрясенный услышанным. Младенца Ориэллы уничтожают так же, как и ребенка Сары, и по той же причине… Сначала его ребенок, теперь — Форрала… Форрал! Повернувшись, Анвар на цыпочках побежал вниз. Достигнув первого поворота, он понесся по винтовой лестнице с головокружительной скоростью. Юноша заткнул жезл за пояс, и, оказавшись внизу, бросился по залитому факельным светом двору к конюшням.

— Лошадь, быстро! — крикнул он ошеломленным стражникам. — Спешное поручение госпожи Ориэллы!

К тому времени все уже знали, что Анвар доверенный слуга волшебницы, и не посмели его задержать. Юноша схватил уздечку, накинул ее на ближайшее животное, и, не дожидаясь седла, вскочил на лошадь и рванулся прочь, пригнувшись перед дверью. Он вихрем пронесся через ворота, стражники тем временем зажигали сигнальный фонарь, чтобы предупредить привратника у нижних ворот.

В бешеной скачке через город Анвар безжалостно расшвыривал в стороны прохожих и достиг гарнизона, преследуемый несколькими вооруженными стражниками, что бросились в погоню за нарушителем спокойствия. Охрана попыталась преградить ему дорогу, и Анвар чуть не разорвал лошади рот, на полном скаку соскочив с перепуганного животного. Юноша кинул поводья изумленным воинам.

— Командир Форрал! — задыхаясь крикнул он. — Быстро, где он? — К счастью, одним из стражников оказался Паррик.

— Он у себя, но… — он уже говорил с пустым местом. Плечом отодвинув кавалериста в сторону, Анвар бросился через плац к комнатам офицеров. Городской патруль ошеломленно уставился на Паррика, но тот только пожал плечами.

Анвар бешено забарабанил в дверь и чуть не угодил кулаком в лицо Форралу, когда тот ее открыл.

— Анвар, гром и молния…

Анвар ввалился в комнату, даже не заметив сидящего у огня Ваннора. Вцепившись Форралу в рубаху, юноша на одном дыхании выпалил всю историю и в ужасе отшатнулся: лицо воина сделалось абсолютно белым, глаза загорелись безумием.

— Миафан! — нечеловеческим голосом взвыл Форрал, и, схватив меч, вылетел из комнаты. Ваннор с Анваром оторопело переглянулись и, не сговариваясь, выскочили следом.

Пока они искали лошадей и прокладывали себе путь по запруженным народом улицам города, Форрал успел порядком их опередить. Пугающим свидетельством этого служила привратницкая на мысу: страж ворот утопал в луже собственной крови. На верхнем дворе картина резни была еще страшнее — мертвые слуги и охранники валялись на залитых кровью каменных плитах. У входа в башню бил копытом боевой конь Форрала. Уши его были прижаты к голове, а бока судорожно вздымались. Анвар с Ваннором взлетели по лестнице и в оцепенении замерли у дверей Миафана. В покоях Верховного Мага царил ад.

Ориэлла металась в липком мучительном кошмаре, из последних сил сопротивляясь чему-то темному и безликому, невыразимо злобному и опасному — чему-то, что пыталось завладеть самим ее существом. Она боролась отчаянно, зная, что постепенно слабеет, чувствуя, как медленно тает ее воля под напором черного ужаса, который нес голос, требующий подчиниться ему. Внезапно другой голос выкрикнул имя Миафана. Форрал! Ориэлла уцепилась за этот голос — живую нить, ведущую на поверхность — к выходу…

Она открыла глаза и увидела залитые светом роскошные покои Миафана, съежившуюся в углу Мериэль и забрызганного кровью Форрала, сжимающего окровавленный меч. Воин бросился на Верховного, но тот юркнул за стол и сорвал покрывало, под которым что-то было… Какой-то древний кубок. Визгливым голосом Миафан начал выкрикивать заклинания на древнем, пропитанном ненавистью языке. Послышался зловещий гул, и призрак, вызванный темной магией, возник в комнате.

— Миафан, нет! — закричала Ориэлла, пытаясь стряхнуть с себя дурман и подняться с кушетки, а Форрал тем временем неумолимо шел вперед, и глаза его были страшными. В отчаянии девушка послала мысленную мольбу о помощи Финбарру, единственному магу, которому она доверяла.

Воздух потемнел, и во мраке наружные края кубка засветились мертвенно-бледным светом, напоминавшим плесень, а внутри него разверзлась черная бездонная яма. Повеяло замогильным холодом, по комнате разнеслись запахи гнили и тления. Что-то шевельнулось в этой зловонной глубине, и тень, подобная густому черному дыму, перевалилась через край. Единственный красный глаз неподвижно горел внутри этого потустороннего облака. Призрак ширился и разрастался. Форрал отшатнулся, когда на него упал смертоносный свет, исходивший от кубка. Леденящая волна нечеловеческой злобы заполнила комнату, и воин рухнул на колени. Жуткое существо медленно поплыло к нему. Форрал страшно закричал, его лицо исказилось…