– Как я тебе завидую! – признается она. – Жить в Америке – это счастье!

Мне кажется странным слышать это именно от нее. Насколько я помню, в США живет дядя Вадима. И я даже видела однажды этого дядю – он приезжал на свадьбу единственного племянника.

– Но у Вадима в Америке дядя! – осторожно (мало ли, что за эти годы могло случиться!) говорю я. – И дядя, вроде бы, не бедный.

Даша машет рукой.

– Я раньше тоже так думала. Что нужно только захотеть, и вот она – Америка на блюдечке. Была почти уверена, что мне удастся уговорить Вадима туда перебраться. Но он всё медлил, сомневался, хотя Питер готов был нас принять. Ах, да что вспоминать! В прошлом году Питер женился, а весной у него родились близнецы – Джордж и Стивен. И если раньше он интересовался делами Вадима, то теперь ему на племянника наплевать. Он звонит нам иногда, из вежливости. К тому же, Вадим его разочаровал – оказался никудышным бизнесменом.

Она говорит об этом почти с обидой. Идея сделать из Вадима коммерсанта целиком и полностью принадлежала именно ей.

***

Мы встречались с Вадимом почти два года – немаленький срок для студентов. Отношения у нас были серьезные, но о свадьбе мы не говорили – оба хотели сначала получить образование, начать карьеру.

Мы понимали друг друга с полуслова – во всяком случае, мне так казалось. Я помогала ему писать выпускную работу, готовиться к поступлению в аспирантуру по экономике. Он параллельно получал диплом бакалавра журналистики, и я гордилась тем, что он такой разносторонний. Журналистика была его мечтой. Он писал, в основном, для интернет-изданий. А когда его статьи появлялись в центральных газетах и журналах, он был счастлив, как ребенок. Он и диссертацию хотел защитить, чтобы было больше шансов устроиться в солидное финансовое издание. Он хотел стать профессиональным журналистом.

Закончились наши отношения внезапно и до банального просто – я встретила его с другой на Набережной канала Грибоедова. Он стоял на мостике с незнакомой мне блондинкой, и в его взгляде был такой щенячий восторг, что у меня защемило сердце. Всё было понятно без слов.

Я к ним не подошла, не закатила скандал. Но вечером спросила, глядя ему в глаза:

– У тебя появилась другая?

Он не стал отрицать. Он предложил остаться друзьями. Как ни странно, но я согласилась. Мне невыносима была сама мысль о том, что он совсем перестанет во мне нуждаться.

Даша и тогда была ослепительно красива. И так же амбициозна.

Восемь лет назад она уговорила мужа бросить и экономическую аспирантуру, и журналистику и заняться бизнесом, хотя любому здравомыслящему человеку было ясно, что характер у него для этого совсем не подходящий. В авантюре принял участие и американский дядюшка Вадима – он легко отстегнул племяннику несколько тысяч долларов, необходимых для раскрутки фирмы по продаже торгового оборудования. «КасПи», или «Кассы Питера» – так называлось их ООО.

***

Даша достает из буфета пачку сигарет, предлагает мне закурить, а когда я отказываюсь, закуривает сама.

– Как видишь, вернулась к вредной привычке. При муже и сыне не курю, а в одиночку – бывает. А помнишь, как всё начиналось? Мы пили шампанское за успех и надеялись, что прибыль потечет рекой.

Сигарета дрожит в ее тонкой холеной руке. Кажется, она вот-вот заплачет. Но нет, она умеет держаться.

Фирма «КасПи» прекратила свое существование спустя полтора года после появления. Вадим вернулся в науку – защитил диссертацию, стал преподавать.

Мне казалось, история с его походом в бизнес давно забыта. Обычная ошибка, какие иногда совершаем все мы. Но, судя по всему, Даша еще полна негодования.

Я еще многого не понимаю, я думаю, она обижена не на Вадима, а за Вадима – за то, что у него – такого талантливого и умного, – не слишком успешно шли тогда дела. Но она быстро дает понять, что я заблуждаюсь.

– Боюсь, заведующий кафедрой из него такой же плохой, как и директор торговой фирмы. Нет, он старается, я не спорю. Но одного старания мало. Получай гранты, проводи исследования, рекламируй себя! А они сидят в своем болоте и не хотят поработать мозгами – и Кирсанов, и его кафедра. Они там все, как на подбор!

Я буравлю взглядом тарелку с бутербродами.

– Ты не удивляйся, что я так говорю – накипело. Когда родился Кирилл, мы с Кирсановым решили, что я должна сидеть дома и заниматься его воспитанием – по крайней мере, до тех пор, пока он не пойдет в школу. Согласись, это разумно. И к чему мы пришли? Я каждый рабочий день с девяти до шести просиживаю в своей библиотеке, получая крохотную зарплату. Мне даже говорить об этом неприятно! Ты, конечно, можешь сказать, что я могла бы быть поэкономнее. Но я люблю хорошие духи, красную икру и привыкла раз в неделю бывать в сауне и в салоне красоты. Почему я должна от этого отказываться? В конце концов, Кирсанов, когда предлагал мне выйти за него замуж, прекрасно знал, что я не из тех женщин, которые довольствуются полуфабрикатами из дешевых магазинов и отпуском в захолустной деревне. Да я и не прошу у него денег на сауну и красную икру – на это мне и своей заплаты, хоть и с трудом, но хватает. Но вот то, что мы вынуждены были отказаться от хорошей детской школы только потому, что она – платная, и эту плату Кирсанов не смог потянуть, – это уже не только моя проблема.

В голосе ее – уже не только обида, но и злость.

– Но он старается! – пытаюсь я его оправдать. – Он работает над докторской!

Она презрительно кривит губы.

– И что? Он работает над ней уже несколько лет. Пока у него это плохо получается. Как говорит его научный консультант, в его работе нет свежей мысли.

Она снова подходит к плите и ставит на огонь турку.

– Может, еще по чашечке? Я, когда нервничаю, курю и пью кофе.

Я пытаюсь заговорить на нейтральную тему – о погоде, но Даша меня не поддерживает.