Харрис замолчал, задумчиво поглаживая козлиную бородку. Зал замер, напряженно прислушиваясь к лектору. Тревожные звоночки все явственней раздавались на задворках сознания, заставляя меня нервно подергиваться. Наушник щелкнул, словно кто-то постучал по микрофону. Я никак не мог отвести взгляда от таинственной незнакомки в центре аудитории.

— Резюмируя, хочу отметить как свершившийся факт, что человечество, доселе единое, уже раскололось на две принципиально разные и несоизмеримо противоположные касты. С одной стороны — долгоживущие. Величественные и могучие, лучшие представители хомо-сапиенс, или, как будет, пожалуй, правильнее — diu vixit homo — человек долгоживущий. В остатке — жалкие представители обычного человечества, остающиеся на задворках истории и прогресса. Чем дальше, тем больше будет пропасть между этими двумя формациями. Пока обычные люди, натуралы, не превратятся всего лишь в кормовую базу для своих более продвинутых собратьев...

Зал взорвался возмущенными выкриками, люди повскакивали со своих мест. Многие размахивали руками, грозно потрясая кулаками в сторону ополоумевшего профессора. Я с трудом подобрал отпавшую от завершения лекции челюсть и напружинил ноги, готовясь к худшему. В наушнике раздалась сдержанная матерщина.

— Майк, боюсь, события выходят из-под контроля, — затараторила Вера, — Толпа слишком агрессивная, я не могу уследить за всеми!

— Джонсон, срочная эвакуация объекта! — прокричал в микрофон, не заботясь, что меня услышат, — И выпускай массовку!

Вокруг стоял такой гвалт, что слова потонули в нем, будто их и не было. Я медленно отступал, не сводя глаз с неумолимо надвигающейся людской массы. Спина уперлась в сцену, взгляд сверлил взбешенные лица недавних слушателей. Оглядываться не стал — все, что происходит там, забота Джонсона. Моя задача — не допустить человекоубийства.

— Девушка! Майк, она идет к тебе! — возопил взбудораженный голос в наушнике.

— Где? Где?! — завертелся, пытаясь выявить направление.

Не сразу, но взгляд выхватил нужную фигуру.

Тонкий, кажущийся почти невесомым, силуэт, неуловимо скользящий сквозь взбудораженную толпу. Длинный плащ, обжимающий неимоверно тонкий стан; странная прическа, закрывающая пол-лица; миниатюрные ладошки, сжимающие перед грудью букет алых роз.

Она приближалась к сцене, ловко лавируя промеж яростных выкриков и перекошенных физиономий. Словно пушинка, проносящаяся сквозь ураган. Будто нематериальный призрак, не встречающий сопротивления плоти.

Мир выцвел, время замерло, оставив лишь мгновение выбора. Серая безликая толпа; невзрачный плащ; пронзительный взгляд незнакомки; нелепый, совершенно неуместный букет в ее руках.

Оружие? Прячет за цветами оружие?

Резко сместившись, преградил дорогу. Руки напряглись, готовясь к схватке. Незнакомка замерла в двух шагах, вздрогнув от неожиданности. Растерянный взгляд нырнул мне за спину, словно заметив нечто неописуемое. Тонкое лицо исказилось страхом, она испуганно вскрикнула.

Вообще-то, я уже давно не покупаюсь на подобные трюки, но в этот раз... Так играть просто невозможно!

Крутнувшись, успел заметить злобного толстяка, тянущего пулевик откуда-то из-под полы. Рванулся к нему, уже понимая, что не успеваю ни настичь стрелка, ни тем более обезвредить. И тогда сделал последнее, что должен совершить телохранитель — прыгнул на линию огня, закрывая клиента собственным телом.

Вспышка, грохот! Сильнейший удар в грудь, отбросивший к самому подиуму. Помутнение сознания, навалившаяся боль и подступающее беспамятство.

Стрелка мнут и крутят, прорвавшаяся массовка неуклонно теснит толпу.

Из глотки вырывается стон вместе с остатками воздуха. Боль становится нестерпимой, на глаза рушится пелена тьмы.

Последнее, что замечаю перед тем, как отрубиться — искаженное безмерным удивлением лицо незнакомки и смятые алые цветки у нее под ногами.

— Майк Подольский! Хватит притворяться. Открывай глаза, спящая красавица!

Делать нечего, пришлось поднять голову и кое-как принять полусидячее положение. Грудная клетка отозвалась ноющей болью, заставив поморщиться.

— Рози, как же я рад тебя видеть!

И ведь даже не соврал. Этим и занимался до окрика: рассматривал докторшу сквозь прищуренные веки. Розалинда Вуд — прекрасная женщина и профессионал своего дела. Во всяком случае, я не знаю лучшего врача во всем Лондоне, тем более — за вменяемый гонорар.

— Собирайся, Майк. Ты и так тут подзадержался. Место в клинике стоит денег.

— А то я не знаю!

— Я тоже тебя знаю, поэтому и напоминаю, — докторша фыркнула, отбрасывая с лица непослушную прядь.

— Не начинай, Рози, я всегда плачу по счетам! — постарался придать голосу слегка обиженный оттенок, — Просто... не люблю сорить деньгами.

Она кивнула, не поднимая взгляда от бумаг; соблазнительные губки скривились в саркастичной усмешке. Самописная ручка скользила по поверхности объемного журнала, заполняя мелким почерком пустое место на очередной странице.