— Как мы узнаем, что они в баре? — буркнула Вера, натягивая черную же шапочку.

— Это территория Макафи, они постоянно там торчат. Посмотрим, если машина на стоянке — значит и люди на месте. Заодно проверим, тот ли автомобиль.

— Огнестрел?

— Не хотелось бы. Джонсон возьмет, но только на крайний случай.

Портер кивнула, натягивая на пудовые кулачищи перчатки. Это мне в ней и нравилось — суровость, немногословность, решительность. Как у мужика.

— Идем инкогнито? — уточнила она.

— Конечно. Нас не должны узнать ни в коем случае. Джонсон, тормозни загодя. Отыщем местечко поукромнее.

Он так и сделал: автомобиль нырнул в темный переулок, а потом втиснулся в совсем уж узкий неприметный лаз, едва не задевая бортами стены.

— Далековато? — переспросила Вера.

— Ничего, пройдем дворами, — Джонсон уже выбирался наружу, — Зато хрен найдешь! И опознать тачку не получится.

Холодный воздух отрезвляюще ударил в лицо. В предвкушении заварухи началась адреналиновая трясучка, переходящая в откровенный мандраж. Теперь план уже не казался таким уж замечательным. Но другого выхода нет — или пан, или пропал.

Джон вел через мрачные дворики, почти целиком погруженные во тьму. В его руках чуть заметно поблескивал внушительный пулевик — наш козырь на случай, если что-то пойдет не так. Вера вооружилась двумя кастетами, плотно облегающими запястье. Я же предпочитал нечто более внушительное — на поясе болталась резиновая дубинка. Тяжелая, надежная, не раз испытанная в переделках. С металлическим сердечником, залитым свинцом.

Выход на освещенную улицу маячил, словно портал в другой мир. Ослепительно яркая арка на фоне бесконечной серой полутьмы. Джонсон кратко мотнул головой — место назначения в шаговом доступе. По сути, осталось перейти дорогу.

Вот теперь стало по настоящему страшно. Стиснул зубы, чтобы не выдать себя их перестуком. Ничего, как дойдет до дела — мандраж как рукой снимет. Это все от предвкушения. Последствия излишне богатой фантазии.

— Маски! — шикнул на товарищей, опуская собственную шапочку на лицо.

Мы вышли из тьмы — три фигуры, с ног до головы укутанные в черное. Скорым шагом преодолели проезжую часть. Пара случайных прохожих проводили настороженными — что за маскарад? — взглядами.

Вывеска бара светилась синевато-зеленым оттенком. Перед входом никого. В небольшом закутке две машины, одна из которых — хорошо знакомый кадиллак.

В два шага переместился туда, взгляд ощупал задок автомобиля. Мотнул головой, указывая на явно недавние повреждения: левый фонарь расколот вдребезги. Следов от пули не видно, да их и не определишь при поверхностном осмотре, так что доказательство так себе. Но мы не в суде. Для меня все достаточно очевидно. Джонсон кивнул, принимая мою правоту. А Вера, кажется, и вовсе не интересовалась подоплекой — ей лишь бы подраться.

Поднял руку, указывая на бар. Соратники понимали все без слов — за годы совместной работы взаимодействие дошло до автоматизма. Режим молчания в подобных случаях включался сам собой.

Дубинка переместилась в правую руку, левая решительно толкнула входную дверь.

Звякнул колокольчик, я влетел внутрь, набирая скорость. За спиной мелькнули две тени — товарищи не отставали.

Мягкое освещение, приглушенная музыка. Прямо от входа — высокая барная стойка, где расслабленно попивали пивко два здоровяка. Не раздумывая, дубиной по черепу — минус один. И на противоходе — удар второму.

Вера черной стрелой пронеслась над стойкой. Бармен, если и хотел что-то предпринять — не успел. Здоровенный кулак, усиленный сталью, впечатался ему в подреберье. Бедолага охнул, будто прощаясь с жизнью.

Не сбавляя ходу, бросился в общий зал. Тела у стойки еще падали, а тут никто не успел понять, что происходит.

Высоченный хлыщ в явном подпитии преградил дорогу, намереваясь, видимо, поведать нечто важное. Я не стал вдаваться в подробности — стукнул наотмашь. Удар обрезиненной свинцовой дубинкой — не та вещь, с которой можно поспорить. Балбес рухнул навзничь, выплевывая изо рта красное крошево.

Быстрый взгляд, мгновенная оценка обстановки.

Зала средних размеров, занято только два стола. В дальнем конце гоготала компания молодежи — вероятно, студенческая пирушка. На этих можно особого внимания не обращать. А вот стол посредине — наши клиенты.

В лицо я узнал лишь одного — самого Эрнесто Макафи. Еще четверо — однотипные головорезы. Возможно, те самые, что не столь давно участвовали в обстреле. Впрочем, это не важно. Главное, что босс тут.

Только теперь до отдыхающих стало доходить, что происходит нечто странное. Головы повернулись в сторону входа. Кто-то начал привставать, другие замерли, отрыв рты. Один из громил потянулся за пулевиком.

Выстрел рявкнул едва ли не над самым ухом. Бандит свалился, завыв благим матом. Заряд пришелся в район бедра — крайне болезненно, но вряд ли смертельно. Джонсон передернул затвор, досылая следующий патрон.