– Вытаскивает пулю, знамо дело, – ответил Венсан на вопрос своего товарища. – Думаешь, это так просто?

– Да я ничего не думаю! – ответил Тростинка, и следующие полторы минуты протекли в молчании.

– А откуда ты ее знаешь? – не вытерпел Тростинка.

– По больнице, – уклончиво ответил Венсан.

– И что, она хорошая медсестра? – полюбопытствовал Тростинка.

– Самая лучшая! – заявил Венсан уверенно. – Ты что ж думаешь, я бы стал приглашать к нашему принцу кого попало?

Дверь отворилась, и на пороге показалась Амалия, держащая в руках какой-то ворох тряпок. Бандиты мгновенно вскочили на ноги, а Венсан тотчас же загасил папиросу, которую до этого пытался раскурить.

– Так, господа, – заявила Амалия. – Эти простыни никуда не годятся. Принесите мне чистые, а эти постирайте, пока кровь еще не засохла.

И, скользнув взглядом по перевязанной руке Венсана, она всучила всю груду Тростинке.

– Это что же, я должен их стирать? – пролепетал тот. – Но я не умею!

Амалия смерила его уничтожающим взглядом.

– Ну, тогда катись к секретарю суда! – заявила она, шагнув обратно. – Или хоть к самому черту!

Дверь захлопнулась. Бандиты озадаченно уставились друг на друга.

– Строгая, – с уважением промолвил Тростинка. – Сразу видно, хорошая медсестра. – И тяжело вздохнул. – Ладно. Пойду попробую постирать.

– А я поищу свежие простыни, – сказал Венсан.

Не без труда ему удалось найти пару таких, которые могли считаться относительно чистыми, и он осторожно постучал в дверь, за которой находился раненый.

– Войдите! – прозвенел из-за двери женский голос.

Когда Венсан вошел в комнату, Амалия, хмурясь, рассматривала у окна пулю, которую она несколько минут назад извлекла из Алена.

– Положи простыни на стул, – велела она.

Венсан повиновался. Украдкой поглядев на Алена, он заметил, что хотя тот по-прежнему выглядит неважно, дыхание его стало гораздо ровнее, и он больше не мечется по постели.

– Скажите, сестра… – Венсан поколебался. – Он ведь не умрет?

Амалия искоса поглядела на него и сунула пулю в карман.

– Все станет ясно, когда он придет в себя, – сказала она. – Кто в него стрелял?

Венсан смущенно поковырял пол носком башмака.

– Да тут целое дело было. Вам про это знать, наверное, не обязательно.

– Ну, как скажешь, – сухо отозвалась Амалия. – Убери это. – Она кивнула на таз, в котором плескалась окровавленная вода. – И принеси мне полотенце.

Прижимая к себе таз одной рукой, Венсан вышел, и Амалия закрыла за ним дверь. Поколебавшись, она подошла к Алену и дотронулась до его лба. Он был горячий и влажный.

«Что же с ним все-таки произошло? И что он сделал с письмами?»

Амалия не сразу обратила внимание на стук, уже некоторое время доносившийся снаружи. Кто-то поцарапался в стекло, и Амалия, обернувшись, увидела за окном… своего сообщника.

– Франсуа! – ахнула она, бросаясь к окну и поспешно отворяя его. – Как ты здесь очутился?

– Я вскочил на запятки кареты, мадам, – доложил Франсуа, забираясь в окно. – Счастье, что этот подлец-кучер меня не заметил. Потом он привез вас сюда и… – Молодой человек увидел лежащего на постели Алена и опешил. – Это кто?

– Принц воров, – ответила Амалия. – Венсан решил, что я медсестра, и привез меня к нему. Похоже, он серьезно ранен.

– А как же письма? – спросил остолбеневший Франсуа.

– Пока не знаю, – честно ответила Амалия. – Но надеюсь узнать.

Франсуа с облегчением выдохнул:

– Так они с вами ничего не сделали? Ну, слава богу! А то я так боялся за вас!

Вспомнив, что она совсем недавно подозревала своего сообщника в том, что он предал ее, Амалия почувствовала угрызения совести.

– Можешь не беспокоиться, – сказала она. – В лицо меня не знает никто, кроме принца воров.

– И прекрасно, – заявил Франсуа. – Кстати, сколько всего людей в доме?

Амалия объяснила, что всего двое. И, разумеется, раненый.

– Раненый не в счет, – жизнерадостно отозвался Франсуа, – а двое здоровых – тем более. – Он потянул Амалию за локоть. – Лезьте в окно, мадам. Как только мы выберемся наружу, садитесь в карету, а я поднимусь на козлы, и мы уберемся из этого гиблого места.