Солнце всходило над городом, золотя Париж своими лучами. На пустыре перед домом появился вчерашний трехцветный кот и сладко потянулся, выгнув спинку. Тростинка, с осунувшимся лицом и ввалившимися глазами, сидел возле окна, а напротив него сидел за столом Венсан и макал в стакан с вином кусочки хлеба.

– Ладно, – наконец сказал кучер. – Что случилось, того уже не изменить. Верно, Тростинка?

Тот тяжело вздохнул:

– Я помню, какая она была веселая… красивая… полная жизни… И вот ее уже нет. И уже никогда не будет.

Он отвернулся от окна и пальцем машинально стал собирать крошки со стола. Венсан отвел глаза.

– Я и не знал, что ты был к ней… неравнодушен, – буркнул он, залпом выпивая свой стакан.

– Был, – безучастно подтвердил Тростинка. – Но потом появился принц. Кто я против него? Да никто.

Из соседней комнаты донесся стон. Венсан вскочил со стула и бросился туда. Вернувшись, он доложил:

– Кажется, у него лихорадка… Надо бы пулю вытащить. Ты сумеешь?

Тростинка мотнул головой:

– Я уже думал об этом, но она слишком глубоко застряла. Нет, Венсан, тут нужен доктор. И как можно скорее, не то он истечет кровью. Или умрет от лихорадки.

Решившись, кучер поднялся с места.

– Будет тебе доктор, – буркнул он. – Сиди здесь и никуда не уходи.

– Ты куда, Венсан? – вскинулся Тростинка. – Что ты задумал?

Венсан снял с себя заляпанную кровью куртку и вместо нее надел другую, которая раньше принадлежала Селезню.

– Ты же сказал – нужен доктор, – отозвался он, застегивая пуговицы. – Ну так я его добуду.

И не отвечая на дальнейшие расспросы Тростинки, шагнул к выходу.

План Венсана был таков: наведаться в ту самую больницу, в которой его лечили, умыкнуть, оглушив, какого-нибудь доктора и привезти его к принцу воров. Конечно, план был весьма далек от совершенства, но при изрядной доле везения он мог сработать. Именно везение требовалось теперь Венсану больше всего.

Вспомнив о везении, он по привычке сунул руку в карман штанов, в котором таскал свой талисман – подкову, которую он нашел несколько лет назад и которая приносила ему неслыханную удачу. Однако подковы на месте не оказалось. Насупив брови, Венсан стал вспоминать, где он мог ее оставить, и наконец сообразил где. Ну, конечно! Он же переодевался у себя дома и забыл драгоценный талисман в кармане старых штанов… В тот же самый вечер, стоило ему выйти на улицу, на него напали неизвестные и намяли ему бока. Ясное дело, такое могло случиться только потому, что он по непростительной рассеянности забыл бесценный талисман.

«Так, – бодро решил Венсан. – Сначала наведаюсь домой за подковой, а потом поспешу в больницу. Без подковы за доктором ехать никак нельзя, потому что тогда обязательно что-нибудь плохое произойдет».

Он забрался на козлы, взял в руки вожжи и хлестнул лошадей.

Что же до Тростинки… Хотя Венсан и просил его никуда не отлучаться, он покинул воровское убежище через несколько минут после ухода кучера и отбыл в неизвестном направлении. Само собою, такое поведение бандита могло показаться весьма подозрительным, да вот беда: никто из окружающих в тот момент не был в состоянии задержать его. Изабель умерла, принц воров лежал без сознания, а Венсан отправился на поиски своей удачи.

Венсан повернул ключ, отпер дверь и вошел в свою квартиру. Поверхностный осмотр показал, что все тут в порядке. Никакой чужак не проникал в его жилище и не шарил в его вещах. С облегчением выдохнув, Венсан вошел в спальню и стал рыться в ящиках с тряпьем. Так, куда же он их засунул… Вот они! С радостным возгласом Венсан выудил из кучи свои старые штаны, нащупал в них заветную подкову и переложил ее себе в карман, после чего забрал все деньги, какие у него оставались, прихватил на прощание бронзовую фигурку почти голой девицы, которую он по дешевке купил когда-то в лавке старьевщика Момо, и шагнул к выходу. Больше ему нечего было здесь делать.

Однако, когда он бегом спускался по лестнице с фигурой голой девицы под мышкой, его настигла мамаша Сарсе, консьержка.

– Месье Леваллуа, куда вы спешите?

Мамаша Сарсе была стара, как мир, глуха, как тетерев, слепа, как крот, и двигалась медленнее черепахи. Тем поразительнее было то, что при всех этих недостатках она всегда первой узнавала все сплетни, замечала то, на что остальные не обращали никакого внимания, и неизменно поспевала первой туда, где ее присутствие оказывалось необходимо. Венсан, надо признаться, терпеть ее не мог и оттого ограничился тем, что проорал на ходу:

– Извините меня, мадам Сарсе, я очень спешу!

Но противная консьержка не отставала.

– Месье Леваллуа, – кричала она, – там к вам приходили! Я не знала, когда вы будете, и сказала…

Приходили? Кто приходил, уж не полицейские ли? Может быть, они его подозревают? Сердце Венсана камнем рухнуло вниз.

– Кто это был, мадам? – спросил он, чувствуя, как на висках проступает предательский пот.

– Ах, месье, – не слушая его, твердила мамаша Сарсе, – как же вы могли покинуть больницу, когда у вас еще не все срослось! Это ведь очень, очень опасно! И медсестра…