– Куда вы так торопитесь? – равнодушно спросил седоусый предводитель. – Сначала мы должны снять с вас показания. Затем – установить вашу личность. – Он прищурился. – У вас есть с собой какие-нибудь бумаги?

Амалия почувствовала, как у нее противно заныло под ложечкой. Вот оно, начинается!

– Простите, господин полицейский, – смиренно ответила она, – я не предполагала, что сегодня меня могут похитить, поэтому ничего с собой не взяла.

– Жаль, – вздохнул предводитель. – Но вы не волнуйтесь, скоро все это закончится.

Амалия невольно насторожилась. В голосе полицейского промелькнули какие-то нотки, которые, бог весть отчего, совершенно ей не понравились.

Вернулся Леон и, глядя на своего патрона преданными собачьими глазами, доложил, что они осмотрели несколько комнат, но ничего не нашли.

– Продолжайте искать, – велел предводитель. – Она должна быть где-то здесь.

Венсан поежился, но ничего не сказал. Предводитель поднялся с места и, заложив руки за спину, подошел к окну, откуда была видна недокопанная могила и возле нее – тело Изабель со скрещенными на груди руками.

– Что за мертвая девка в саду? – спросил предводитель.

– Не смей так о ней говорить! – ощетинился Тростинка. – Она была хорошая девушка!

Один из стражей ударил его по уху, и парень свалился со скамейки. Полицейские захохотали. Тростинка поднялся с белым от гнева лицом. Он сделал попытку броситься на своего обидчика, но его ударили снова, и гораздо сильнее. Тростинка со всхлипом скорчился на полу.

– Прекратите! – вне себя закричала Амалия. – Прекратите немедленно!

Предводитель живо обернулся к ней. В его выцветших глазах мелькнули искорки любопытства.

– Ради бога, простите, дорогая мадам, – издевательски-любезным тоном промолвил он. – Но мои подчиненные – люди простые, не привыкли церемониться со всякой мразью.

Венсан помог товарищу подняться и сесть на скамью. Предводитель вздохнул, барабаня пальцами по подоконнику. Никто не шел.

– Наверное, Леон ничего не нашел, – подал голос один из полицейских.

– Досадно, – вздохнул предводитель. Он повернулся к Венсану: – Где она?

– Кто? – озадаченно спросил бандит.

– Шкатулка, которую вы украли у графа де Монталамбера, – объяснил его собеседник. – Где она?

– Какая шкатулка? – тупо спросил Венсан.

Глаза предводителя сузились.

– Не придуривайся, – уже зло процедил он. – Где резная шкатулка с монограммой «А», которую вы взяли в сейфе?

Амалия насторожилась. В чем дело? Что происходит?

– Так той шкатулки давно уже нет, – отозвался Тростинка, хлюпая носом.

Предводитель, казалось, прирос к месту:

– Как – нет? То есть как это – нет?

– А мы ее пустили на дрова, – насмешливо отозвался бандит. – Вот такие дела.

И, довольный своей шуткой, он захохотал во все горло. Предводитель, побелев лицом, вытащил пистолет.

– Клянусь богом, мразь… – он не говорил, а почти клекотал, – если ты не скажешь мне, где эта шкатулка… я прострелю тебе башку!

Тростинка захлебнулся смехом и с ужасом уставился в дуло пистолета.

– Добрый день, господа, – прозвенел в дверях чей-то вежливый голос. – Что здесь происходит?

Предводитель отпрянул назад. Полицейские ошеломленно переглядывались.

На пороге стоял Анри Готье.

– Вы кто такой? – настороженно осведомился у него седоусый.

– Анри Готье, парижская уголовная полиция, – спокойно представился молодой инспектор. – Мы, кажется, коллеги? – Он прищурился. – Вы работаете у комиссара Лафранша?

Прежде чем ответить, предводитель покосился на своих людей, и внезапно Амалия поняла все. Этот короткий взгляд объяснил ей положение вещей быстрее, чем сотни и тысячи слов.

– Готье, берегись! – пронзительно закричала она. – Они лгут, это никакие не полицейские!

И в следующее мгновение предводитель открыл огонь.

Анри бросился за шкаф, на ходу доставая пистолет. Но прежде чем он успел выстрелить, Тростинка и Венсан вскочили с места и ринулись на лжеполицейских. Тростинка повалил одного, Венсан ударил другого лбом в лицо, раскроив ему нос. Готье двумя выстрелами уложил двоих. Раненый противник Тростинки схватился за ружье, но бандит тоже вцепился в него, не давая ему выстрелить, и они молча, стиснув челюсти, пытались вырвать оружие друг у друга. Оставшиеся на ногах лжеполицейские стреляли, Готье отстреливался, но внезапно он замолчал.