Шрифт:
Меня заставил Цимбр.
Цицерон :
Молчи, Вольтурций!
Лентул, что ты на это все ответишь?
Сознаешься иль нет? Что ж ты умолк?
Или улики так неоспоримы,
Что, несмотря на все твое бесстыдство,
Дар речи ты от страха потерял?
Убрать его.
– Остался лишь Габиний,
Всех преступлений мастер.
(Стража вводит Габиния Цимбра.)
Покажите
Ему письмо. Ты знаешь эту руку?
Габиний :
Не знаю.
Цицерон :
Нет?
Габиний :
И не желаю знать.
Катон :
Тебе письмо бы надо в глотку вбить!
Будь консул я, ты б у меня, бесстыдник,
Сожрал бы то, что изблевать посмел.
Габиний :
А где ж законность?
Катон :
Что? Взывать к закону
Дерзаешь ты, поправший все законы
Природы, Рима, совести и веры?
Габиний :
Да, я дерзаю.
Катон :
Нет, преступный Цимбр,
К благим установлениям злодею
Взывать не подобает.
Габиний :
А Катону
Не подобает нарушать закон.
Красс :
Убрать его. Хоть он и не сознался,
Доказано злодейство.
Габиний :
Подождите.
Я сознаюсь во всем. Шпионы ваши
Не лгали вам.
Цетег :
Вознаградите их
За то, что вы избавлены от страха,
И позаботьтесь, чтобы не пришлось
Им гнить на смрадном кладбище для бедных,
Чего вы сами чудом избежали,
Иль нищенствовать на мостах [117] , чьи арки
Усердье их от гибели спасло.
117
117...нищенствовать на мостах...
– Мосты через Тибр были излюбленным местом стоянки римских нищих.
Цицерон :
Отцы, смотрите, что это за люди!
Они уличены в таком злодействе
Такою тучею улик - и все же
Упорны, дерзки, наглы, как и раньше.
А что б они творили, победив!
Я думал, изгоняя Катилину,
Что больше не опасны государству
И консулу Лонгин, оплывший жиром,
Лентяй Лентул и бешеный Цетег.
Меня пугал (и то лишь до тех пор
Пока он в Риме) только Каталина,
Десница, мозг и сердце заговора.
Ошибся я. К кому они прибегли?
К аллоброгам, врагам старинным нашим.
Единственному племени, какое
Еще не примирилось с властью Рима
И с ним готово завязать войну.
Однако галлов праведные боги
Наставили на верную дорогу,
И старший из послов, заботясь больше
О Риме, чем о племени своем,
Отверг посулы главаря смутьянов,
Того, кто стать мечтал владыкой Рима,
Хоть благородный дед его в сраженье
С мятежными приверженцами Гракха
Был тяжко ранен, защищая то,
Что внук разрушить хочет; кто пытался
Привлечь к себе воров, убийц, рабов;
Кто весь сенат обрек мечу Цетега,
А прочих граждан отдал в жертву Цимбру;
Кто приказал Лонгину Рим поджечь
И войско кровопийцы Катилины
Италию призвал опустошить.
Отцы, хотя б на миг себе представьте
Наш древний, славный и великий город,
Охваченный пожаром! Нарисуйте
Себе страну, покрытую горами
Непогребенных трупов наших граждан;
Лентула, севшего на римский трон;
Его людей в пурпурных ваших тогах;
Ворвавшегося в город Катилину;
Насилуемых дев, детей дрожащих;
Стон тех, кто жив, и хрип предсмертный жертв,
Чья кровь багряным током орошает
Горячий пепел зданий городских!
Вот зрелище, которое злодеи
Готовили, чтобы себя потешить.
Цетег :
Да, консул, пьеса не была бы скучной,
Но роль твоя была бы покороче,