Она мягко улыбнулась, но в глазах опять заметил отстраненность и задумчивость, как на Рождество или на обеде с моими друзьями. Я не понимал, что её так тревожило. Пытался поговорить, но она молчит. Заверил, что всё пойму и приму, но она уходила от разговора. А я, чёрт подери, чувствовал нечто стоящее между нами и никак не мог понять, что это и как с этим разобраться.

Коснулся её губ и чуть не застонал. Мы каждую ночь занимались сексом, но мне её мало. Я хотел обладать ею безраздельно и постоянно.

— Мне пора, — выдохнула в мои губы.

— М-м, сейчас. Успеешь, — провёл языком по нижней губе и нежно прикусил её.

Мишель таяла, я чувствовал это. В моих руках она всегда быстро превращалась в раскрепощенную и гиперсексуальную кошку.

— Завтра Новый год, — озвучила она, не отрываясь от моих губ. — Все к тебе приедут, да?

— Да, хотя я бы не отказался встретить только с тобой. В постели. С бутылкой шампанского и без одежды. Но обычно Новый год мы отмечаем дружной компанией у меня, — хрипло прошептал, покусывая её губы.

Она тихонько рассмеялась, обняв меня за талию.

— Папа! Папа! Он не едет! — заорал Итан из комнаты.

— Приятель, сними его с ковра. На полу поедет, — крикнул в ответ, уже научившись читать мысли этого ребёнка и профессионально решать его проблемы.

Мишель напряглась и нахмурилась, приоткрыв рот, но в этот момент послышался требовательный звонок в дверь, и мы оба замерли, ожидая, когда Нанни впустит гостя.

— Ты кого-то ждёшь? — обратилась она ко мне.

— Нет. Все мои рядом со мной. Может, Нэйт что-то забыл, — крепче прижал к себе и поцеловал её в лоб, кончик носа и снова в сладкие губы.

— Джастин! — послышался визг Кайлы. Я тут же напрягся, а Мишель, кажется, дышать перестала. — Где ты, мать твою?! — продолжала орать она.

Отпустив Мишель, вышел на площадку, с которой отлично был виден первый этаж и входная дверь. Разъярённая Кайла стояла посреди холла, сжимая в руке какие-то бумаги.

— Я здесь, Кайла. Следи за языком, в доме ребёнок, — спокойно ответил, облокотившись о перила.

Она как-то странно ухмыльнулась и перевела взгляд за мою спину. Повернув голову, увидел Мишель, которая с виноватым видом теребила ремешок сумки.

— Ребёнок, — хищно процедила она. — Я как раз и пришла по этому поводу. Или тебе твоя шавка безродная всё рассказала?! — с вызовом вздёрнула подбородок, скрестив руки на груди.

— Кайла, повторяю, следи за языком, — рыкнул на неё. — О чём ты говоришь?

— Мишель, он не знает, да?! — обратилась к ней Кайла с убийственным и коварным взглядом.

Что здесь происходит?!

— Что не знаю?! — спросил у Кайлы, но голову повернул к Мишель. И обомлел. Она стояла бледная как лист бумаги, а в глазах ужас и испуг. — Эй, Крошка, в чём дело? — мягко обратился к ней, повернувшись.

Но она отшатнулась от меня и начала мотать головой. Потом поспешно сбежала по лестнице на первый этаж в сторону выхода, но её за руку схватила Кайла и затормозила.

— Что здесь происходит?! — недоумевал я, наблюдая за этой сценой.

— Я знала, что он ничего знает. Знала, что ты решила облапошить его. Знала, что ты приживала. Знала, что используешь его, чтобы жить за его счёт! Не выйдет! — процедила Кайла в лицо Мишель.

Я непонимающе переводил взгляд с одной девушки на другую, неспешно спускаясь по лестнице.

— Что ты несёшь, Кайла?! — выпалил я.

— Я?! Мои поздравления, Джастин! Тебя одурачили как последнего лоха. Тебя обманули, — гневно посмотрев на меня, зарычала она.

— Да о чём ты вообще?! — остановился в метре от них и перевёл взгляд на потерянную и бледную Мишель. — Крошка, ты понимаешь, о чём она говорит?!

Кайла презрительно фыркнула, отпустив Мишель.

— Сама расскажешь или мне бумаги показать, крошка?! — ядовито прошипела Кайла, обращаясь к Мишель.

Бумаги?! Да что вообще за хрень творится?!

— Я сама, — одними губами произнесла Мишель и повернулась ко мне.

В её затравленном и отсутствующем взгляде сквозила обречённость. Прям как у меня накануне помолвки с Кайлой.

— Говори! — рявкнула на неё Кайла. — Расскажи ему про своё прошлое! Про своего мелкого говнюка! Про то, как обвела вокруг пальца каждого в этом доме!

Мишель сжала кулаки и начала тяжело дышать. Её лицо и шея покраснели. Моё сердце глухо отбивало свой бит в груди.

— Кайла, выйди отсюда. Я тебя предупреждал. Не смей оскорблять ребёнка или Мишель, — повысил голос, указав на выход.