— Не дождёшься! Я остаюсь здесь, а завтра мы с тобой едем в Малибу и на этот раз помолвка состоится! — воинственно заявила она.

Я чуть не рассмеялся ей в лицо, но заметив взгляд Мишель, веселиться мне расхотелось.

— Она тебя обманула! Итан не её брат! — заорала Кайла.

Мне показалось, что стены дома начали сжиматься вокруг меня. С трудом протолкнув кислород в лёгкие, я посмотрел на Мишель.

— В смысле не брат?! А кто?! — срывающимся голосом обратился к ней.

Мишель посмотрела наверх и, убедившись, что никого на втором этаже нет, тихо прошептала:

— Итан — мой сын.

Бам! Меня словно Диего чебурахнул по кукушке. Потеряв равновесие и отшатнувшись, схватился за стену и растерянно опустил взгляд, пытаясь переварить услышанное. Затем вновь посмотрел на Мишель.

Сын?!

— Что?! — прохрипел я.

— Он мой сын, — повторила Мишель, сморгнув слёзы.

В её позе не было ни агрессии, ни воинственности, ни решимости. Плечи ссутулились и поникли, подбородок слегка дрожал. Она сжимала и разжимала кулаки, смотря на меня.

— Но… Как?! Какого чёрта?! Почему ты мне ничего не сказала?! — голос вновь обрёл силу, хоть и имел теперь металлические нотки.

По венам забурлила кровь, пульс стучал в ушах, голова стала чугунной. Я был в полном и конкретном шоке. Мне кажется, большего потрясения я ещё не испытывал.

— Джастин, это долгая история, — сделав шаг ко мне, примирительно произнесла Мишель, но я отступил от неё.

— И ты за всё это время, что прожила здесь, не нашла пяти минут, чтобы мне поведать об этом?! — взревел я и на мой крик прибежала Нанни.

— Джас, ты чего разорался?! — спросила она, обведя нас всех потрясённым взглядом.

— Нанни, отведи, пожалуйста, Итана в кинотеатр и включи ему мультики. Погромче, — отчеканил я, запустив руку в волосы.

Она на секунду замешкалась, словно обдумывая мою просьбу, но затем поспешно поднялась на второй этаж. Я услышал смех Итана, затем причитания Нанни. Когда голоса стихли, я вновь посмотрел на Мишель. Понятия не имел знал сам Итан обо всей этой хрени, но в любом случае мне не хотелось, чтобы он слышал мои крики. Не хотел напугать его… Сына Мишель.

Сын.

— Мне повторить свой вопрос?! — пригвоздил взглядом Мишель, хотя ещё пять минут назад она была в моих объятиях, и я её целовал. — Какого чёрта ты мне ничего не рассказала?!

— Я испугалась… — проблеяла она.

Кайла то и дело закатывала глаза и фыркала, рассматривая свой маникюр, одну руку уперев в бедро.

— Испугалась?! Ты, мать твою, испугалась сказать правду?! А соврать было легко?! Скажи, как ты себя чувствовала, когда я всё выложил о себе?! Чёрт, я тебе даже про своё первое слово рассказал! А что получил взамен?! Ложь?! — орал я, не в силах говорить тише или мягче.

Меня трясло от гнева и ярости. Лихорадочно сжимая кулаки, дышал как конь после скачек.

— Сначала я не думала, что мы будем общаться после той злополучной вечеринки, — тихо объясняла она, смахивая слёзы большим пальцем. — А потом… Моя мама попросила забрать Итана и я… Понимаешь, я и подумать не могла, что ты… что у нас… — она нервно металась взглядом между мной и Кайлой.

— Что ты соблазнишь моего парня и жениха! Моего! — тут же подсказала ей Кайла, ткнув в себя пальцем.

Мой гнев зашкаливал, и я врезал кулаком в стену, почувствовав обжигающую боль в костяшках, которая тут же разлилась по всей руке до плеча.

— Заткнись, мать твою! — зарычал на Кайлу.

Бросив в меня бумаги, она демонстративно развернулась и пошла на второй этаж, напоследок бросив мне:

— Я буду в нашей спальне. Закажу новую кровать.

Обречённо покачал головой, осознавая всю тяжесть ситуации. Своим враньём Мишель не только перечеркнула наше с ней будущее, но и подвела меня под смертную казнь через брак с Кайлой. Бороться больше было не за что. Мотивация испарилась. А была ли она вообще?! Ведь это я себе напридумывал счастливое будущее с Мишель, которая оказалась лгуньей. И ведь врала так убедительно. У меня и в мыслях не было, что он её ребёнок. Я бы всё принял, только не ложь. Я сыт по горло изворотливостью людей.

— Ты понимаешь, что ты натворила?! — начал наступать на неё. — Ты врала о собственном ребёнке! Зачем?! Просто скажи мне: зачем?! Я разве был против Итана?! Я разве сказал, что не люблю детей?! Я разве дал тебе повод усомниться в своей порядочности?! Зачем было врать?! Как я могу тебе верить сейчас и твоим оправданиям, если ты скрывала собственного сына?! Нет, у меня это просто в голове не укладывается, — нервно усмехнулся, покачав головой.

Мишель без остановки плакала. Её подбородок дрожал, на белом лице выступили красные пятна, а в глазах застыла боль.