— Да, я дала ему утром лекарство, поэтому он должен хорошо себя чувствовать. А ещё я нашла в его постели чипсы. Под подушкой. Тебе об этом что-нибудь известно? — изогнув бровь, посмотрела в смеющиеся глаза Джастина.

— Чипсы?! Впервые слышу, — наигранно изумился он.

Итан с любопытством и обожанием посмотрел на Джастина.

— Как интересно. Итан ответил тоже самое, — закусив щёку изнутри, чтобы не рассмеяться, продолжала свой допрос.

Я знала, что Джастин многое позволял Итану, пока меня не было дома. Но найти чипсы под подушкой всё равно не ожидала. Ребёнка ведь не морят голодом, чтобы ему надо было делать запасы еды. Очевидно, это совет старшего поколения маленьких мальчиков, живущих с няней в двадцать один год.

— Наверное, это Нанни. Знаешь, она всегда прячет еду, чтобы потом ночью пошелестеть вкусненьким, — непринуждённо ответил Джастин, закинув в рот кусок мяса и, наколов на вилку ещё один кусок, поднёс к губам Итана. Тот в свою очередь, по-моему, был готов описаться от восторга, что Джастин прикрывал его проделки.

— Что ты тут про меня сказал?! Это я-то прячу еду?! Мне напомнить, как ты в шесть лет спрятал шоколадный батончик под своей, пардон, задницей, сев на него, лишь бы я не узнала, что это пятый по счёту?! — послышался ироничный голос Нанни за нашими спинами и он подпрыгнул, не ожидая, что она услышит. Я рассмеялась. — Только проблема была, что обёртка у этого батончика лопнула и от его горячей, пардон, задницы шоколад растаял и оставил весьма красноречивое пятно на его светлых штанах. Когда он встал, то я подумала, что он, пардон, обосрался. Заставила его раздеться и, уже убирая штаны в стирку, учуяла аромат шоколада. А этот, пардон, болван, согласился на то, что он, пардон, обосрался, лишь бы я не узнала, что спрятал пятый по счёту батончик! На своём до последнего стоял, пока я ему в нос не ткнула этим пятном!

Мы все заржали, как ненормальные. Самым смешным была привычка Нанни при Итане перед каждым не совсем печатным словом ставить «Пардон», словно это нивелировало его значение.

— Нанни, с козырей решила зайти?! — рассмеялся Джастин. — О’кей, но мне было всего шесть! Кстати, именно после этого случая я перестал врать или лукавить, потому что понял, что абсолютно не умею этого делать.

— А помните, как Бибер, лет в одиннадцать попробовал покурить и пришёл домой к Нанни и гордо заявил: «Я покурил. Рака нет. Никто не умер. Мне не понравилось. Можешь ругаться»?! — сквозь смех, вспомнил Нэйт.

Я рассмеялась ещё сильнее. Боже, Джастин очарователен.

— Да, я ему лет с девяти всегда говорила, что от сигарет люди болеют раком и умирают. Вот он и озвучил свой приговор, — пояснила для меня Нанни, стоя позади нас с Джастином и смотря на него с гордостью и любовью.

С каждым днём я проникалась уважением к этой женщине всё больше и больше. Она была невероятной. Она золотая, это правда. Благодаря ей Джастин стал таким потрясающим мужчиной.

— А лет в тринадцать, по-моему, он прогулял школу со мной, и мы нажрались от одной банки пива. В итоге он дотащил меня до дома и решил остаться на ночёвку, но всё равно позвонил Нанни и честно заявил: «Нанни я нажрался. Не хочу позорить твоё имя среди соседей, опозорю Трэвиса и Нэйта», — хохотал Трэвис, обнимая Джойс.

— Помню. И ведь не отругаешь его, когда так честно всё преподносил, — кивнула она, погладив Джастина по голове.

— Рэмбо, а помнишь, как ты меня приложил однажды на тренировке, и я побежал блевать, а в перерывах между объятиями с белым другом, попросил тебя позвонить Нанни и сказать, что я буду сегодня немного помятым, но так и задумано и не надо волноваться?! — веселился Джастин, продолжая кормить Итана.

— Помню, конечно. Я тогда от Нанни много чего выслушал, в частности, что сделаю из тебя имбецила, пускающего слюни на подушку, — усмехнулся он, посмотрев на неё, но во взгляде было столько почтения.

Видимо вся компания обожала эту женщину, что совсем неудивительно. Она была сердцем этого дома.

— Разумеется, выслушал. Колотил моего мальчика с шоколадной, пардон, задницей, как свою грушу, — фыркнула Нанни, но озорно подмигнув Диего.

— А ещё…

Я отвлеклась на мобильный телефон, который завибрировал у меня в кармане и перестала слушать ребят. Увидев, что звонит мама, извинилась и вышла из-за стола.

— Алло, привет, мам, — бодро поприветствовала её, выходя из столовой.

За спиной ребята взорвались очередным приступом хохота, видимо из-за следующего воспоминания о бурном детстве Джастина. Встала в коридоре, облокотившись о небольшой столик с цветами. Отсюда могла видеть всех гостей.

Гостей?! Складывалось впечатление, что я здесь хозяйка. Мысленно отвесив себе пощечину за подобную мысль, покачала головой и усмехнулась.

— Да, дорогая, привет! У тебя всё хорошо? — радостным голосом ответила мама. На заднем фоне у неё звучало какое-то телевизионное шоу.

— У меня всё хорошо, не волнуйся. А ты как? Звонишь насчёт Итана? — спросив, вдруг осознала, что за исключением минувшего праздника, я с мамой не общалась целый месяц.

Обычно мы созванивались через день, когда они с Итаном дома. Да и вчера мы поздравили друг друга через сообщение, что ну совсем уж нетипично.

— Я в порядке. В полном. А насчёт Итана, — как-то слишком поспешно ответила мама и кашлянула, — послушай, тут так сложились обстоятельства, что я пока не собираюсь возвращаться. Я уже позвонила на работу и всех предупредила. У нас с Даком всё серьёзно, — торопливо произнесла мама, ошарашив меня.