В порыве гнева я пихаюсь и толкаюсь, ударяясь о ребра Лоренцо, и пытаюсь выпутаться из одеяла, чтобы убежать. Он хватает мои колени и держит их неподвижными. Я царапаю его руки, мои легкие задыхаются от учащенного пульса.

Когда тяжелые шаги Шейна приближаются, мы оба замираем.

Лоренцо убирает руки и смотрит перед собой, когда Шейн входит в комнату.

— Слишком близко сидишь к ней, придурок. — Брат шлепает Лоренцо по голове. — Отодвинься.

Я делаю глубокий вдох и поправляю одеяло.

— Я все равно еду домой. — Лоренцо встает и обменивается рукопожатием с Шейном, хлопая ладонями и постукивая костяшками пальцев.

Когда дверь закрывается позади него, Шейн плюхается на диван рядом со мной и достает пачку сигарет из кармана.

В моих венах бушует адреналин, поигрывая на нервах.

— Я не хочу, чтобы он приходил сюда.

— Закрой на хрен свой рот, Айвори. — Он закуривает и откидывается на спинку дивана.

Я решаю попробовать заново.

— Он меня насилует, Шейн.

Лицо его краснеет, затем становится темным, когда он тычет сигаретой в сторону двери.

— Этот парень спас мне жизнь в Ираке, — произносит он громким голосом, и его руки трясутся. — Если бы не он, меня бы здесь не было. Так что, пока ты не перестанешь скакать в своих маленьких шортах и дразнить его гребаными сиськами, помни об этом. Помни, этот парень — причина, по которой я жив.

Я уже слышала эту историю, но спасение чьей-то жизни не дает ему права заниматься сексом с сестрой друга. И разве братья не должны защищать своих сестер? Может, он думает, что я недостойна такой любви.

Я плотнее закутываюсь в одеяло, говоря тихо и бессмысленно:

— Я не скачу, просто у меня мало одежды. Это мамины шорты.

— Еще одна вещь, которую ты отняла у нее.

Может быть, он ударит меня, и тогда мистер Марсо доложит о новых ссадинах? Но, черт возьми, я не могу ему позволить дальше издеваться надо мной. — Я оплачиваю счета. Не ты. И не она. Мама ни разу не спросила меня о школе или о том, где я беру деньги. Но там я надрываю задницу, чтобы быть уверенной, что мы не потеряем этот дом.

Он затягивается сигаретой с напряженным выражением лица.

— Да, держу пари, ты работаешь своей задницей. Откуда ты их берёшь? — Он бросает на меня косой взгляд. — Ты, на хрен, шлюха?

Стыд подкатывает к горлу. Я качаю головой. Боже, если бы он знал? Даже не хочу представлять, чтобы он тогда сделал.

— Да и на*рать. — Он встает и стряхивает пепел на пол. — Пошла ты. — Он подходит к входной двери, открывает ее и смотрит на меня через плечо. — Знаешь, мама права. Отец продал наше будущее, чтобы купить твое. Он любил тебя больше.

Дверь захлопывается за ним, и из моих глаз брызжут слезы.

Все ясно. Что ж. Их неприязнь ко мне из-за двухсот тысяч долларов.

Когда я выключаю свет и возвращаюсь на диван, Шуберт присоединяется ко мне, в темноте мурлыча и уткнувшись носом в мою грудь. Иногда мне кажется, что любовь Шуберта — продолжение папиной любви. Он выбрал его, удивив меня этим подарком, и умер на следующий день, будто знал, что это произойдет. Он хотел убедиться, что часть его сердца осталась с этим котом для моего утешения в особенные для меня времена.

Но не думаю, что папа любил меня больше, чем их. Он просто пытался помочь мне с образованием. Хотя могу представить, что они должны чувствовать. Я едва могу дышать после отказа мистера Марсо, а это даже близко не было любовью.

По крайней мере, Марсо не отменил частные уроки. Я была бы рада этому, но последние пять недель только злили меня. Чертовски злили. Его строго профессиональные отношения и холодное поведение ежедневно напоминали о том, что я недостаточно хороша.

Недостаточно хороша для Леопольда. Не настолько, чтобы рисковать, имея отношения со мной.

Глава 20

ЭМЕРИК

Несмотря на мои опасения относительно будущего Айвори, я пытаюсь сосредоточиться на своей жизни. Остаток уик-энда провожу в поисках новой работы. К вечеру воскресенья я подал заявки на несколько вакансий на вторую половину учебного года за пределами штата.

Мне ненавистна мысль, что я могу покинуть Луизиану. Напоследок оставил еще не решенную проблему с Джоанн. Но у меня есть несколько вариантов, и, может быть, включив самоконтроль, я сохраню профессиональные отношения с Айвори, пока эти возможности не принесут результатов.