— Где ты сейчас, красавица?

— Где-то далеко.

Эндорфины, адреналин, страх и возбуждение — как один опьяняющий коктейль, который заставляет Айвори выглядеть абсолютно чарующей, осознавая происходящее.

Я хватаю ее за подбородок, приподнимая его.

— Жвачка.

Она закрывает рот и шепчет сквозь пальцы:

— Я только что проглотила её.

В следующий раз я напомню, чтобы Айвори сохранила её и смогла передать, пока мой язык будет у неё во рту.

Руками подхватываю ее под коленями, прикасаясь к попке. Тело кажется таким крепким и подтянутым, несмотря на ее рост, изгибы и большого размера грудь. Прижавшись к моей груди, она ощущается легкой, как пушинка.

Сидя на скамье для пианино, я располагаю ее боком на своих бедрах и провожу пальцем по ее руке.

Она дрожит и извивается у меня на коленях, причиняя ущерб моей пульсирующей эрекции. Не обращая на это внимания, поворачивается ко мне лицом.

— То, что вы делали только что пальцем? — Зажав между нами одну руку, она смотрит на другую, покоящуюся на коленях. — Вы сделаете это снова?

Прикоснуться? Это то, чего она хочет?

Она хочет любви.

Мои губы в дюйме от её губ, когда я окидываю пристальным взглядом ее лицо.

— Умоляй.

Ее челюсть отвисает и тут же сжимается, не отводя от меня взгляда. Спустя несколько мгновений лицо Айвори расслабляется, а губы раздвигаются.

—Пожалуйста.

По мне прокатывается теплая волна. Я в плену этого слова, исходящего из ее рта.

Касаясь пальцами плеча девушки, провожу ими по коротким рукавам, атласной коже ее тонкой руки и задерживаюсь на костяшках пальцев. Когда она их выпрямляет, я прослеживаю их длину, удивляясь, как такие хрупкие кости могут столь яростно двигаться над клавишами фортепиано.

Ресницы трепещут, ноздри раздуваются от долгих глубоких вдохов. Ей нравится, как моя рука прикасается к ней, доставляя удовольствие.

— На что ещё вы способны? — спрашивает она, когда ее глаза открытые и, расширенные зрачки насыщены коричневым оттенком.

Господи, эта девушка убивает меня. Ее невинность, любопытство, драгоценная покорность — все это словно мастика, требующая своей формы. Но дело не только в этом. Ее искренность и отсутствие привилегий будоражат меня, заставляя чувствовать себя защитником. Властелином. Может быть, даже... ее мечтой?

— Я способен на многое, Айвори. — Касаюсь ее лица и провожу рукой по густым волосам. Пальцами дотрагиваюсь до её уха и обхватываю затылок. — Но данная ситуация... она деликатная. — Греховная. Опасная, несущая в себе уголовную ответственность.

Но я все равно хочу показать тебе.

Я наклоняюсь ближе, так близко, что наше дыхание сливается.

Я покажу тебе, когда буду глубоко у тебя во рту.

Наши губы смыкаются, отделяются друг от друга и парят в ожидании прикосновения.

Я покажу тебе, когда буду кончать внутри тебя.

Ее бедра прижимаются к моим, и сердце бешено колотится.

Я покажу тебе, пока буду оставлять отметины на твоём теле. Владеть тобой. Заботиться о тебе.

Я хочу поцеловать ее. Мне это необходимо. Просто, чтобы попробовать.

Зарывшись рукой в волосах Айвори, я притягиваю её к своим губам и...

Останавливаюсь.

Что за шорох за углом? Я дергаюсь вперед и замечаю скрипящие петли, отстающие на несколько секунд.

Миниатюрная учительница-блондинка с кафедры струнных инструментов появляется из-за угла, когда я отбрасываю Айвори на скамейку рядом с собой. Горький привкус появляется во рту. Мисс Августин видела ее у меня на коленях? Она определенно видела, как мы отделились друг от друга.

Ее суженные глаза-бусинки метаются туда-сюда между мной и студенткой, которую я только что отшлепал самым эротическим способом. Я задерживаю дыхание.

По поводу эрекции. Она не спадает только потому, что остальная часть тела сходит с ума. Пока школа может гореть в огне, проклятая штука будет стоять высоко и гордо, как флагшток, привлекая внимание в самый неподходящий момент.

К счастью, пианино стоит между моим стояком, размахивающим флагом, и мисс Августин.

— Я что-то прерываю? — Подозрение слышится в тоне её голоса. — Уже больше семи, и я подумала, что…

Она думала, что сможет полагаться на все эти горячие взгляды, бросающие всю неделю в мою сторону в холле, учительской и на собраниях персонала. Она думала, что сможет заскочить ко мне в пятницу вечером и продолжить разговор в моей постели.

— Нет проблем, — говорю я небрежно. Андреа Августин — вот проблема, которую мне необходимо решить. — Мисс Вэстбрук как раз собиралась уходить.