Это придает мне решимости, но недостаточно, чтобы ступить за порог.

Мелодия обрывается, и Эмерик опускает руки на колени.

Подняв голову, он пронзает меня своим холодным взглядом.

— Оставь всю свою одежду у дверей.

Глава 34

ЭМЕРИК

— Металлика, — Айвори робко улыбается мне, спрятав руки в задние карманы джинсов. — Это звучало хорошо.

У меня были лучшие учителя, я окончил университет Леопольда и являюсь частью Луизианского симфонического оркестра. За всю музыкальную карьеру меня ни разу не интересовало, кто и что думает о моем таланте.

До этого момента.

На протяжении пяти минут она наблюдала за мной, стоя в дверях, и единственное, что сорвалось с ее губ, — это комплимент, что это было хорошо?

Когда мы только встретились, я опасался того, что гармония между нами будет сложно достижима, что я подавлю ее, используя в своих интересах. Я вешу почти вдвое больше, чем она. Мне двадцать семь, а ей всего семнадцать. Я — доминант, а она моя ученица-старшеклассница. Святые небеса, как же меня терзали сомнения.

Но это пустое.

Сидя здесь и жадно упиваясь тем, как это гениальное дарование поет дифирамбы моей музыке, я осознаю, насколько она умеет держать власть. Она манипулирует моими эмоциями, проверяет меня на прочность, полностью овладевает моими мыслями. Ей подвластно уничтожить меня, не только то, чем я живу, но и саму суть того, кем я являюсь, хотя Айвори даже и не подозревает об этом.

Моя ответственность — сделать так, чтобы между нами установился баланс, и роли были четко определены. Прямо сейчас она чинит своеволие, и я собираюсь напомнить ей, что значит принадлежать мне.

— Твоя одежда. Сейчас же.

Вздрогнув от моего командного тона, она бросает взгляд на наручники, закрепленные на Фазиоли. Ее грудь вздымается раз, другой. Затем она закрывает глаза и стягивает топ через голову, бросая его на пол.

Ее грудь выпирает над кружевными розовыми чашечками лифчика, кожа ее подтянутого пресса имеет темно-золотистый цвет. А эти сексуальные ножки... Я сжимаю кулаки. Она вынуждает меня ждать, пока ее пальцы застыли на пуговице ее джинсов.

Я встаю из-за рояля. Доминирующая природа дает о себе знать. Я выпрямляю спину, расправляю плечи, стараясь держать себя в руках. Она смотрит на меня из-под ресниц, слегка приоткрыв рот, когда ее руки скользят по бедрам.

Признавая, что произошедшее в клинике подорвало ее доверие, я был чрезвычайно рад видеть Айвори, стоящей передо мной, не говоря уже о том, что она следовала моим командам. Но для того, чтобы наша связь крепчала, было жизненно важно подтолкнуть ее на грань, к той самой точке, где она одновременно уважает меня и трепещет передо мной, но не настолько, чтобы лишить ее возможности дышать.

Я даю себе установку сбавить обороты, проявляя меньше давления и больше ловкого обольщения.

Медленно приближаясь к ней, я смотрю прямо в глаза Айвори. Как только вторгаюсь в ее пространство, она опускает подбородок, дыхание становится сбивчивым, но эти выразительные карие глаза не сдаются перед моим взглядом. Такая храбрость. Это чертовски сводит с ума.

Опускаюсь на корточки и крайне медленно расстегиваю молнию ее джинсов. Мои губы всего в нескольких сантиметрах от трусиков Айвори, когда я спускаю джинсы вниз по ее ногам. Она дрожит, когда я смотрю ей в глаза и осторожно целую ее в живот чуть выше розового кружева.

— Сними обувь, — тихо, но требовательно шепчу я, скользя пальцами вверх по ее ногам.

Айвори подчиняется, и ее беспрекословное повиновение усиливает давление в моем паху. Мои руки исследуют изгибы ягодиц, а губы путешествуют по ее груди. Ее дыхание сбивчиво, бедра покачиваются, а пальцы погружаются в мои волосы, чтобы она хоть как-то могла держать равновесие.

Святые небеса, как же я хочу, чтобы она сидела на моем члене, сжимая его в себе и извиваясь всем телом. Отдаваясь мне во всех смыслах.

Отбрасываю ее кроссовки в сторону и освобождаю ее ноги от джинсов и носков. Едва заметными, как касание пера, прикосновениями я следую вдоль ее позвоночника, играя с застежкой лифчика и осыпая поцелуями пространство между ее грудей.

Айвори запрокидывает голову, а ее изящное тело извивается в моих руках. Она пахнет жасминовым лосьоном, пламенеющим вожделением, а также источает свой неповторимый аромат, присущий только ей.

Мой член, жаждущий, но запертый, дергается в моих джинсах. Еще не время.

Я все еще играю с застежкой, пока мои губы прокладывают свой путь по ключице Айвори. Продвигаясь выше, одариваю поцелуями ее тонкую шею, а затем слегка покусываю подбородок.

Мы соприкасаемся лбами, когда я, наконец, расстегиваю лифчик и прижимаю свою ладонь к ее спине. С наших губ срываются стоны, сливаясь в унисон, а наши губы становятся все ближе и ближе. Как только они схлестываются в едином порыве, Айвори тает в моих объятиях.