— Я здесь!!! — Рявкнули из пустоты, и на заиндевевшую траву земли Любека ступил седой офицер лейб-гвардии, преданно глядя в лицо Ее высочеству…

— Н-но… — Не понимая, посмотрела на меня принцесса.

А потом с испугом отпустила призыв, и облик майора истаял в воздухе.

— Он что, родственник нам? — Все еще не догадалась Ее высочество.

— Призовите майора Хилкова Алексея Ивановича. — Пожал я плечами. — Майора Греве, майора Шевича… Историю учили, или вам имена подсказать? Призовите любого героя любой войны.

— Я призову Ивана Грозного, и он выбьет из вас желание разговаривать загадками!!!

— А вот князь Давыдов отчего-то его не призывал. Хотя мог.

Пауза — между теплым и понятным прошлым до холодного и неуютного настоящего. И ужас осознания на прекрасном лице.

— Императоры тоже служат в войсках. — Подтвердил я Елизавете. — Неудивительно, что потомки Давыдова могут их призвать.

Сила Крови — вот что определяет фамилию. Сила Крови — крепче всех экспертиз мира, крепче свидетельства о рождении подтверждает право носить герб. Никто и никогда не станет проверять наследников императора — за одну только мысль об этом, высказанную вслух, можно лишиться головы. Дети сами явят Силу Крови, когда придет время — и никто не посмеет усомниться. Рюриковичи призывают Императоров, и те отвечают на зов. Давыдовы призывают солдат Империи, и те вновь встают в строй.

— Но как же… — Вцепилась она руками в мою одежду, чтобы удержаться на внезапно ослабевших ногах.

— Вы знаете, Ваше высочество, — мягко поддержал я ее под локоток. — Мне было удивительно видеть, как ваш дражайший дед так пренебрежительно распоряжается своими потомками. Я же три года наблюдал, как вьется над сыном князь Шуйский. Да вы и сейчас посмотрите, насколько сильна его забота о потомках — он весь наш барьер использовал, как портальный переход, — показал я подбородком на участок травы возле сероватого барьера, на котором рыжим прямоугольником проступил след от закопанного артефакта. — Силы в криптах осталось на донышке, будет атака — они рассыпятся. А это — миллиарды рублей…Да, дед у Артема не подарок, но это — другое, в самом деле.

— Отчего же тебя выкинули в детдом? — Все еще слабым голосом бросила Ее высочество.

— Из-за меня у Юсуповых все виртуозы клана потеряли ранг силы. А они даже не знали меня лично, в глаза не видели. Так бьет по голове одаренного семья и вред ей, нанесенный собственноручно.

— Мы — это другое… Мы Рюриковичи. — Появилось упрямство, а подбородок вновь поднят вверх. — Мы готовы на жертвы ради Империи!

Принцесса отпустила мою одежду и вновь крепко стояла на ногах. Только в глаза не смотрела.

— Но как же здорово, когда можно жертвовать кем-то, безусловно преданным, однако чужим и нелюбимым? Кем-то, свято верящим в непогрешимого деда. — Я встал за ее спиной, чтобы не смущать. — Появляется столько комбинаций, что можно простить легкомыслие супруги и сделать вид, что ничего не знаешь. Месть же ляжет на потомков изменницы. Которых можно разменивать, как пешки — награждать браком с ними Юсуповых, усыпляя их внимание монаршей милостью…

— Прекрати! — Резко обернулась Ее высочество. — Сила Крови может измениться в новом поколении! Усиливаться! Вот, что я увидела сейчас! Не более того!

— Ладно, — покладисто ответил я. — Но давай предположим, будто то, что я говорю — правда. Просто предположим, — поднял я руки. — Разминка для ума.

— Не более того. — Повторила принцесса упрямо.

— Допустим, что тайна перестала быть личной собственностью Его величества. И кто-то, возможно, один из сыновей, узнал об этом. Вряд ли потому, что больше похож на князя Давыдова, чем на отца — Целители сотворят любую внешность… Но, допустим, он тоже знает.

— И что? — Смотрела ее высочество с обидой, будто я — виной всему.

— Вы не задавались вопросом, какого демона сын из рода Рюриковичей ввязался в заговор против отца?

— Его дар Силы оказался построенным не на Чести рода. — Выплюнула она с пренебрежением к заговорщику. — Подумать только, отравить собственного племянника! Подговорить дядю и Первого советника! — Потом поджала язык, сообразив, что я это знать не должен.

— А зачем ему Честь не его рода? — Вопросительно произнес я, чуть наклонив голову. — И что он должен чувствовать, когда точно знает, что трона ублюдку не видать? И вся перспектива его жизни, как и пары других братьев со всеми их потомками — гореть в огне ненависти неродного отца?

— Никто не узнает ответа, — ровным тоном сказала принцесса. — Он мертв.

— То есть, не заточен в тюрьме. Не сослан в монастырь или в ссылку. Убит. Родной сын. — Покачал я головой. — Это невозможно.

— Бывало и такое.

— Между братьями, но не между сыном и отцом. — Напомнил историю Рюриковичей. — Беда не в том, что я это знаю. Беда в другом, что скоро об этом догадаются остальные. Сопоставят факты, не поверят сами себе, как не верил я. Однако кто-то обязательно рискнет и скажет об этом вслух.