Кавалькада белых внедорожников на хорошей скорости пронеслась мимо — семь машин с одинаково тонированными стеклами, рванувших на выезд из аэропорта. Но не успела меланхолия обнять сердце поверенного Ганзы, как одна из машин замедлилась и направилась прямо к ним, изрядно приободрив руководителя комитета по встрече. Где-то позади нервно перебирали инструментами музыканты — было решено встретить принцессу гимном Аймара, но надо ли его исполнять ради одной машины? Ральф резко передал команду, что делать этого не нужно — принцесса явно отбыла с кортежем. А кто прибыл к ним… Немалые надежды Ральф связывал с тем, что этот человек — из тех профессионалов, которым отданы широкие полномочия делать бизнес, о котором благородные хозяева якобы и знать не знали. Это было бы очень здорово — но и огласки такие люди терпеть не могут.

— Все — вон. — Звучно распорядился поверенный.

И свита мигом принялась уходить в здание терминала. Не видеть и не знать — большое благо для людей понимающих. А Рольф не держал при себе дураков.

— Вы — тоже, — повторил Ральф замешкавшемуся руководству аэропорта.

Впрочем, их уже аккуратно взяли под локотки и показали правильное направление для движения. Рядом с поверенным остались только двое — боевики, но при этом люди верные. Такие, каким можно доверить информацию о лишнем процентике, который попадет в карман к Ральфу мимо Ганзы… Собственно, с этих денег поверенный и оплачивал их верность.

Из пассажирского сидения замершего перед ними внедорожника вышагнул мужчина в белых одеждах, вызвав немалое недоумение. Был он молод, но при этом полностью седой. Европейской внешности, но изрядно загоревший под солнцем Южной Америки. Перспективная внешность. Юноша, не закрывая дверь, в одиночестве подошел ближе.

— Я — уполномоченный переводчик Великого клана Аймара. — Посмотрел гость на людей перед собой, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Н-но где они сами? — Чуть растерянно уточнил Ральф.

Больше из машины никто не вышел.

— Клану Аймара нечего вам сказать. — Кивнул тот, забрался в машину, и та рванула вперед, нагоняя кортеж.

Поверенный, чуть пришибленный от произошедшего, дернул плечом и с раздражением вручил свои документы охраннику справа.

— Еще девяносто девять попыток, — пробурчал он под нос, двинувшись вдоль терминала к своим машинам. — Дожмем, непременно дожмем. Тем более что главное — сделано, — замедлился он, с удовлетворением глядя на небо.

Там, где быстро разворачивалась, пожирая синеву и перистые облака, новая «Пелена».

Пальцы с желтоватой кожей и растрескавшимися ногтями сбили пепел с сигареты на чайное блюдце.

— Поля под Хефеном, — прошел тлеющий огонек над развернутой на столе картой города. — Высокий уровень грунтовых вод. Коммуникаций нет, — хрипел низкий голос Армана де Плесси.

Посредник появился у порога в шестом часу вечера. Был он статен, невысок, унаследовал идеальную осанку и карие глаза от благородных предков, но вместе с тем куда больше походил на моряка поджарым видом, обветренным от соленого ветра лицом и сеткой морщин возле глаз. Туда же — привычка смолить сигарету за сигаретой и вязаный серо-синий свитер с высоким воротом. При этом аромат от него шел вовсе не колюче-морской: пахло хорошим одеколоном и табаком. Свою кожаную куртку месье де Плесси закинул на спинку соседнего стула, выбрав для себя место лицом к двери и окну. По правую руку от него сидели Михаэль де Лара и я, изучая карту места будущего боя — добротную, с картой высот и ветров. От второй стороны не явился никто.

Ну а вдоль стен кафетерия, затаив дыхание, наблюдали за всем происходящим все без исключения постояльцы отеля. Дело-то происходило историческое — и самим интересно, и рассказывать можно будет до глубокой старости.

Особенно лучился интересом Йохан — проникнувшись идеей водить в отель экскурсии, теперь он стремился расширить количество комнат, затронутых важными вехами для города. Гостиная с прахом сеньора Бремена у него уже была, ну а сдвинуть все стулья в кафе к стенам, вынести все столы во двор, оставив единственный по центру — задача для мотивированного человека и вовсе на десяток минут.

— Через пару минут это будет болото, — ответил Михаэль, поморщившись.

— Везде так, — пожал плечами Арман, пригубив чай. — Море рядом. Реки, озера. Сухого полигона нужного размера в городе нет.

— Принимается, — кивнул Михаэль хорошему знакомому по прошлой мировой войне.

Месье де Плесси в те времена отличился на море, отстаивая независимость спешно капитулировавшей Франции — там его подвига не оценили, объявив ренегатом. Но потом, конечно, назвали национальным героем и лидером армии. Иначе получалось очень неловко: когда война почти закончилась, и с запада и востока подошли войска победителей, необходимо было решать, что теперь делать со страной. Если вражеская — то, понятно, поделить. Если союзная, то освободить от оккупантов и включить в число победителей. Королевская семья Валуа объявила, что ее держали в заложниках, а так-то они боролись: вон, на де Плесси посмотрите… Страна откупилась, потеряв почти все заморские колонии.

Ну а Арман де Плюсси, любимец судьбы и герцог спешно подаренных ему территорий, проследил за восстановлением родины, поставил на ноги детей, внуков и решил пожить для себя, отодвинув дела в сторону. Живое воплощение того, что может быть после — в конце пути воина, отца, деда и государственного деятеля.

Вечной молодости, доступной человеку с его доходами, Арман предпочел вечную зрелость — взрослый вид бесконечного приключения. Но даже так общество посчитало его решение преступно легкомысленным — ведь как можно оставить без присмотра банковские счета, хранилища, оранжереи и свору оболтусов, которые уже сами скоро обзаведутся внуками… По мне так, нельзя назвать легкомысленным никого из тех, кто прошел две мировые. Все они видели слишком многое — хорошего и плохого, от чужих и от своих. А от бродящего по миру «виртуоза» с высокими моральными принципами, по мне так, одна только польза.