– Николь! – позвала я в отчаянии.
– Николь, проводи меня к Шелли, пожалуйста.

В стене открылся проход. За ним была лестница вниз,и я, не раздумывая, бросилась туда. Ступеньки мелькали под ногами. Наверное, не раз у меня был шанс свернуть шею, но сейчас в моих мыслях был только пропавший ребенок. Куда он мог подеваться? Тюрьма огромна, а Мишель – всего лишь мальчишка. А ступеньки вились и вились. Уверена, мы уже куда ниже уровня кухни. Значит, впереди тюремные этажи.

Наконец, мой безумный бег закончился. Ступенек больше не было, я шагнула на холодный каменный пол – это чувствовалось даже сквозь подошву. А когда oбернулась, не нашла и следа лестницы. Здесь было темно. Всего один тусклый факел чадил на стене. Я попыталась снять его из крепления, но не смогла. Что ж, придется довольствоваться тем светом, что есть. Шаг, еще шаг. Куда меня привели духи?

– Кто ты?
– раздался сиплый, скреещущий голос.

Я медленно повернула голову и отшатнулась, уловив чужое дыхание. Этo была камера. Только не такая маленькая, как те, в которых приходилось убираться, но сейчас я могла разглядеть тяжелую запертую дверь с неизменным окошком для еды, а передо мной стоял грязный, заросший бoродой мужчина. Он усмехнулся, оскалив гнилые зубы,и до меня долетело его зловонное дыхание. Я бросилась обратно к стене, зашарила по ней, но,конечно, выхода здесь не было. Нащупала золотистого паучка и прижала к камням в надежде, что он выведет меня отсюда, только зря, зря… Дверь не открылась .

– Иди сюда, крошка! – Чужие руки вцепились в меня, прижимая ближе.

– Арман! – закричала я отчаянно.

Мужчина отшатнулся, даже пальцы разжал, а дверь вдруг распахнулась с грохотом и лязгом. Свет озарил камеру, и я бросилась на него, уже ничего не понимая, схватилась за Армана, а тот тихо, но оттого не менее страшно сказал в темноту за спиной:

– Вижу, заключение ничему вас не научило.

– Нет, господин тюремщик! – взвыла тьма мужским голосом. – Прошу!

Я почувствовала холод и отступила на шаг. Не туда, в камеру, а вглубь коридора. Неяркий свет факела выхватил фигуру рмана,и, клянусь, я разглядела паучьи лапы, протянувшиеся от его тени туда, в камеру. Этого мой рассудок уже не вынес, и спасительная тьма oкутала сознание.

Очнулась я от резкого запаха нюхательных солей. Закашлялась, глаза заслезились, а когда, накоец, смогла вытереть слезы, поняла, что лежу на кровати в отведенной мне спаленке. Чуть повернула голову. Как и ожидала, у постели нашелся сам рман. И смотрел он на меня совсем не дружелюбно, а как на нашкодившего котенка. С примесью раздражения и жалости.

– Прошу прощения, - тихо пробормотала я.

– Приведите себя в порядок, Розалин. Жду в гостиной, – сказал тюремщик и вышел из комнаты.

Я едва сумела подняться и поняла, что шнуровка на платье распущена. Волосы растрепались, а когда взглянула в зеркало, и вовсе показалось,что вижу одного из призраков. Быстро умылась, поправила oдежду и волосы и поcпешила в гостиную.

Арман сидел у камина. Никаких паучьих лап у его тени не наблюдалось. Я и вовсе готова была поверить, что мне все примерещилось, вот только вряд ли…

– Присаживайтесь, госпожа Делкотт, - сурово сказал рман. Уж лучше был в маске… Потому что сейчас я явственно читала в его лице недовольство и легкое разочарование.

Я заняла свободное кресло и сложила руки на коленях, как примерная ученица в гимназии. рман молчал. Мне хотелось провалиться сквозь землю,и в террасе это могло стать вполне выполнимым. А тюремщик не торопился высказать все, что думает о моем поведении.

– Не молчите! – Я первой не выдержала затянувшейся тишины.
– Господин ерри, я знаю, что допустила ошибку. Когда вернулась с ужина, увидела, что Шелла нет, и испугалась. Попыталась разыскать, пошла не по той лестнице,и вот…

– Вам стоит уяснить одну вещь, госпожа Делкотт, – с металлическим холодом в голосе произнес Арман. – Духи этой тюрьмы не причинят вреда моему сыну. Вся опасность для него в том, что он ребенок и зачастую неосторожен. А вот вас они приведут в такие дали, из которых не возвращаются. Тот заключенный с седьмого нижнего мог свернуть вам шею раньше, чем успели бы пикнуть. У него на счету пятнадцать убитых девушек. Все, что вам стоило сделать – это позвать меня.

Арман был прав. Я поступила необдуманно и опрометчиво.

– Мишель вернулся? – спросила тихо.

– Само собой, - усмехнулся Арман. – Он спит.

Зато мне теперь точно сон не грозил. Я едва сдерживала запоздалый ужас.

– Поймите, озалин, я говорю это не для того, чтобы обидеть вас или обвинить, а чтобы спасти вашу жизнь, - добавил Арман.
– Теперь отправляйтесь oтдыхать.

– Простите. И спасибо, что помогли, - ответила я и сбежала. Только направилась не к cебе, а в спальню Мишеля. Он действительно лежал в кроватке и мирно сопел.