— Что с фонарем? — поинтересовался майор Новосельцев. Честно говоря, я даже не знаю, откуда он. Вроде, засланец Тайной канцелярии. — Его можно пробить?

— Фонарь всегда был бронебойным, — покачал головой Бровченко. — Мы добавили еще один слой напыления. Просто на всякий случай.

Вижу — чины стали переговариваться, благодушно улыбаться и обсуждать перспективы. Мне серия тоже понравилась, но я не уверен, что при массированном вторжении тварей шагатели выстоят.

Понемногу трансформы парковались у развернутого штаба, складывались, раскрывали фонари и выпускали наружу уставших, но довольных пилотов.

Ко мне подошел Игнат Арбенин.

Игнат — лысеющий тридцатилетний простолюдин с невыразительным взглядом. Я бы сказал — потухшим взглядом. Человек живет, ходит на работу, выполняет приказы командования… но он давно не питает иллюзий по поводу гуманных целей начальства и истинной природы человека. Эти глаза столько всего повидали, что превратился Игнат в блеклую тень самого себя. Даже не хочется думать, что Вика однажды будет смотреть на мир такими глазами. Потерянное поколение…

Мрачен был Игнат.

— Ты чего? — опешил я. — Игрушка не понравилась?

Пожимает плечами:

— Есть один момент.

— Говори.

— Ты нас учил, что твари живут в пятнадцати измерениях.

— Было такое.

— Я вижу всю эту многомерность. Фамильяры, которых к нам запустили, перемещаются быстро, но поймать их в прицельную сетку — раз плюнуть.

— Так в чем проблема?

— Когда я поражаю одну цель и разворачиваю марки к следующей… картинка смазывается. Нет, не так. Я слепну на долю секунды, а потом — привычная четкость.

К нам приблизился Бровченко.

Похоже, этот диалог не укрылся от ведущего разраба.

— Стандартные графические процессоры с артефакторной начинкой не работают в многомерности, — авторитетно заявил инженер. — Поэтому нам пришлось вмонтировать в схему плату расширения. По факту — 15D-ускоритель. Конфигурации, формирующиеся в результате движения тварей и фамильяров, столь многочисленны, что… в общем, техника немного запаздывает.

— Этого хватит, чтобы погибнуть, — буркнул Игнат.

— В качестве видеоконтроллера можно использовать и собственную память, — улыбнулся инженер. — Интерфейс сверхчувствительный.

— Как это настроить? — вскинулся Арбенин.

— Я покажу.

Мы сделали перерыв на час, чтобы прогуляться по свежему воздуху, перекусить и с новыми силами взяться за второй этап программы. Нас ожидало эпичное противостояние боевых фамильяров с экспериментальными трансформами Друцких. Призыватели уже здесь, ждут своего часа.

Комплекс полигонов, окруживший академию, раскинулся на громадной территории. И это — посреди города. Я успел выяснить, что ракетные испытания здесь не проходят. Только ближние дистанции с ограничением по мощности боеприпаса и стихийным техникам. Часть полигонов расположена на севере, в двадцати километрах от Воронежа. Там пилоты и оторвутся по полной — на третьем этапе мы протестируем поражение удаленных объектов.

Штаб представлял собой пятнистый тент на растяжках, под которым обосновалось высокое начальство с ноутбуками, фиксаторами и всевозможной оптикой. Сидели, где придется. Как правило, на раскладных деревянных стульях. Пахло горячим кофе из термосов.

Следующий час ушел на бои с фамильярами.

Тестировались одиночные схватки, а также поединки в формате «два против одного». Я дипломатично отказался от артефакторных биноклей и врубил «сверхвосприятие» в связке с «телезрением». Удобная, кстати, связочка. За событиями можно наблюдать как в многомерности, так и в привычном континууме.

Клинчи подтвердили проблему, о которой говорил Игнат.

Фамильяры двигались в естественной среде обитания непринужденно, как рыбы в воде. Пилоты-бронеходчики иногда запаздывали с реакцией, что приводило к молниеносному сближению. Фамильяры так и не сумели отодрать броню, добраться до человека или жизненно важных узлов шагателя. Зато одна трансформа лишилась в схватке правого манипулятора, еще одному шагателю оторвали подствольник и заклинили коленный сустав.

Должен отметить, призыватели — суровые ребята. Детища этих волшебников жили по пять-десять минут, но двигались невероятно быстро и приносили серьезный ущерб. Призыватель высокого ранга способен клепать этих чудовищ пачками и контролировать… до некоторой степени. Чудища состояли из сплошных шипов, когдей и зубов, а все их устремления сводились к тому, чтобы рвать и уничтожать противника. Ни мозгов, ни внутренних органов. Только ярость и непрошибаемое, тупое упрямство.

После второго испытания я тронул за плечо Василия Тьму:

— Есть разговор.

Экспедитор отвлекся от своего планшета.

— Да, Сергей.

Пилоты выбирались из своих кабин, перебрасывались короткими фразами, разминали затекшие конечности. Техники ИР осматривали повреждения, водили по корпусам машин диагностическими сканерами.

— Мне нужна эта девочка.

— Какая? — не понял куратор.

— Виктория Кошкина.

— Она еще не все экзамены сдала.

— Как сдаст — переведи в мою группу.