Все это было странно и непонятно, но одно юноша уяснил однозначно: чтобы жить в Батерии, придется интриговать.

— Умело брошенный слух, нанятые в нужный момент люди, подсмотренные непотребства, в дело идет все, — говорил Димарох. — Замечу, что это касается не только сильных мира сего, но даже и моих собратьев по ремеслу. Актеры непрерывно пытаются избавиться от более талантливых конкурентов, чтобы самим занять их место, лгут, клевещут, дают взятки.

— Но я не хочу заниматься ничем таким.

— Придется. Теперь ты обладаешь властью. Пока что она небольшая, но ты, друг мой, талантливый молодой человек, это сразу видно. А значит, власть твоя начнет расти, точно ствол оливы, поддерживаемый заботливыми рукам садовода, и с ее ростом увеличится число людей, которым ты понадобишься. Некоторые из них захотят переманить тебя на свою сторону. Другие — опорочить и изгнать из города. Возможно даже, отыщется парочка таких, которые пожелают вычеркнуть тебя из списков живых. И чтобы добиться чего-либо, тебе придется бороться с ними всеми.

— Но я ничего такого не умею! — взмолился юноша.

— Ничего, я тебя научу.

— Но зачем?

— В благородство ты не веришь, — улыбнулся атериадец. — Уже хорошо, значит, первый шаг сделан. Ладно, скажу прямо, не кривя душой. Я — не наша прямодушная воительница, решившая вернуть долг крови. Я просто-напросто мечтаю использовать тебя, друг мой. Сильный чародей в товарищах делает жизнь гораздо спокойней и самим своим существованием дает ответы на просто поразительное количество вопросов. Некоторым людям достаточно просто намекнуть, что чародей может остаться недоволен их действиями…

— И они сразу же предложат роль? — улыбнулся Трегоран, начавший понимать, к чему клонит его товарищ.

— Именно, — искренне рассмеялся тот. — Вот видишь, как все просто.

Неожиданно Итриада, слушавшая их в гробовом молчании, проговорила:

— Ты учишь его низким вещам, атериадец.

— Да, — кивнул Димарох. — Но такова наша жизнь, моя юная подруга. В ней есть место не только подвигу.

— Но он потеряет честь.

— Дочь Рыси, — неожиданно резко проговорил Димарох на ирризийском. — Твои слова пусты и глупы. Твой отец оглох бы, услышав их.

Итриада дернулась, как от удара и побледнела.

— Да как ты смеешь, — начала она, но Димарох резким взмахом руки заставил девушку замолчать.

— Так и смею! Ты не понимаешь ничего, но говоришь. Даже если Трегоран не будет пользоваться бесчестными приемами, это не значит, что его противники окажутся столь же благородными. Наоборот, они с радостью прибегнут ко всем ухищрениям, на которые только хватит их ума, чтобы расправиться с недругом. И хочет он того или нет, но ему придется учиться даже не для того, чтобы самому строить козни, но, чтобы справляться с ними. Так понятно?

Глаза девушки расширились, и она заметно покраснела. Трегоран от удивления едва не подавился вином, но с большим трудом проглотил вставшую вдруг комом в горле жидкость. Он и не предполагал, что гордая воительница способна так мило смущаться. Если честно, он вообще не был уверен, что ей доступны какие-нибудь человеческие чувства.

Итриада склонила голову, и четко произнесла.

— Молю о прощении, мои слова и правда пусты. Отец оглох бы, услышав их.

— Прими мое прощение, — Димарох протянул девушке руку, и они обменялись рукопожатием.

Трегоран следил за этим странным обрядом, не понимая ровным счетом ничего, но у него хватило благоразумия не задавать лишних вопросов.

После этого они говорили еще долго, очень долго, и Трегоран принялся постигать нелегкую науку тайных игр, которую, как он полагал, ему никогда не придется применить на практике.

Дни бежали быстро, складываясь в недели, а те, в свою очередь, становились новыми лунами на небосводе. Закончилось лето, и наступила осень. Трегоран и не помнил уже, когда последний раз он готовился к зиме в таком тепле и так близко от родного моря. Пускай погибшая родина простиралась на другой его стороне, она все равно стала несравненно ближе, нежели какой-то год назад.

Юный чародей лишний раз старался не вспоминать о кошмарах минувшего, но они то и дело сами лезли в голову, не давая забыться ни днем, ни ночью. Утешало только одно — библиотека, предоставленная в его полное распоряжение.

После того случая в постоялом дворе больше никто не осмеливался нанимать громил. К тому же юноша не мешал никому, не лез в чужие дела, и не пытался отбить у магов кусок их хлеба. В Батерии каждый чародей имел право заниматься почти чем угодно, и большинство из них оказывали самые разнообразные услуги населению, а также торговали, давали деньги в рост и занимались другими столь же полезными вещами. Трегорану вполне хватало тех средств, что выручил Димарох, а также платы от батерийского совета, весьма солидной, надо заметить. Поэтому его на время оставили в покое, хотя, время от времени Итриада и замечала шпионов, а Димарох приносил разные слухи.