«Тоже что ли боится таинственных красавиц, спрятавшихся под моим ложем?» — саркастически подумал Анаториан. — «Все-таки мои слуги — настоящие параноики. И не могу сказать, что мне это не нравится».

— Не бойся, тебя никто не подслушает, — успокоил его Анаториан. — Я спал один, продолжай.

Горбун удивленно посмотрел на Богоравного, но уже в следующий момент придал лицу соответствующее выражение, и заговорил:

— Когда легионеры сняли осаду Раэлина, они освободили рабыню. Юную дочку работорговца, убитого взбунтовавшимися ганнорцами. Эту деву взяла себе в наложницы одна из разбойниц…

— Надо же, милые атериадские обычаи проникли даже в земли варваров, — фыркнул Анаториан, и Цирилен захихикал, не столько стремясь угодить императору — мелочной угодливостью он не отличался — сколько поддразнить Лиция.

Горбун побагровел от гнева, бросив яростный взгляд в сторону извечного противника, и продолжил:

— Не могу сказать, о великий, насчет атериадских обычаев, потому как не силен в них. Возможно, мой друг Цирилен разбирается в этом вопросе лучше.

На сей раз настал черед мага багроветь от ярости.

— Благодарю, друг, но я, пожалуй, тоже недостаточно хорошо знаю маленькие слабости наших восточных соседей.

Они обменялись еще одним яростным взглядом, и Анаториан решил, что стоит немного подтолкнуть верного слугу к продолжению повествования. Поэтому он задал уточняющий вопрос:

— Полагаю, что северянка, желающая развлекаться с девушками, не та странность, о которой ты хотел мне поведать.

— Да, великий, — Лиций демонстративно отвернулся от Цирилена и склонил голову перед повелителем, соглашаясь с ним. — Фарийка поведала моим людям нечто в высшей степени странное о вожаке северян, взявших ее в плен.

— И что же?

— Это был южанин, тимберец или селианец, невероятно быстрый и сильный. Он голыми руками ломал кости, а в драке орудовал здоровенным бревном, точно пушинкой. И это еще не все.

— Да?

— У него на предплечье была странная татуировка. Она напоминала след от укуса.

Внешне лицо императора не изменилось. Внутри же он ругался, и делал это достаточно грязно.

— Повтори, — приказал Анаториан. — Что ты сейчас сказал?

— Именно, у него был след Зирриага.

— Ты уверен?

— Почти. Даже мне, господин, немногое известно о том, что это такое. К тому же бандит вполне мог набить эту татуировку специально, чтобы пугать своих врагов, или потому, что понравилось, как она выглядит. На севере немногие слышали о Древнем Ужасе и Отмеченных. Однако… — Горбун допил вино, и тяжело вздохнул. — Однако нашлись свидетели, видевшие, как этот южанин пробил крепостные ворота, бросив в них громадный камень. Человек не может обладать такой силой.

Анаториан взглянул на Цирилена.

— Я проверил, господин, — проговорил маг. — Проверил так, как ты учил, духом.

— И что?

— Никаких остаточных следов, прошло слишком много времени. Армия ганнорцев разбита, — эту фразу он произнес не без самодовольства, потому как сам принимал участие в побоище, — а разбойник пропал. Либо мертв, либо затаился. Я отправил двух специально обученных людей, они займутся поисками, и, если мерзавец покажет себя, сядут ему на хвост.

— Имена? — потребовал Анаториан.

— Ланций и Ридцит, о великий.

Император почесал подбородок.

«Эти двое сильны и достаточно сведущи в магии духа для того, чтобы отыскать Отмеченного, когда тот вылезет из логова. Вот только хватит ли их сил, чтобы обуздать его? Проклятый еж, умеет же испортить жизнь!» — император прекрасно знал о древней метке и том, на что способны ее носители, именуемые Отмеченными. Да что там, с одним из них он был знаком!

Но враг, о котором хоть что-то известно — куда предпочтительнее неведомой опасности.

«Однако, как же коварен еж! Вернуть к жизни тень воплощенной войны».

Конечно, этот новенький вряд ли единственный Отмеченный в мире, однако, зная Фарнира, можно предположить, что расти южанин будет точно сорняк, который унавозили и полили. А значит, он не просто пойдет по кровавой дороге, а побежит по ней, перепрыгивая через овраги.

Но с этим можно бороться. Ненормальная сила и живучесть — не помеха для полубога. Куда большую опасность представляет собой маг, который уже сейчас входит в сотню, а может даже и в пять десятков сильнейших чародеев империи. Его-то и нужно уничтожить в первую очередь. Воин… Ну что ж, если получится, прихлопнем, не получится… А куда он денется-то? Из провинции Ганнория бежать особо некуда, разве что к другим варварам, которые не слишком ценят всяких там южан.