— Знаю, ты рассказывала. Пришли на священный остров в сопровождении десятка колдунов, и вырезали всех, включая женщин и детей, не прошедших посвящения. А что мне теперь делать?

Северянка задумчиво почесала один из своих многочисленных шрамов, затем дернула изувеченное ухо.

— Честно говоря, не представляю. Нам не взять эту крепость, а потому умнее всего было бы послать все в задницу, оставить Раэлин и прогуляться по провинции. Так мы сможем перебить кучу фарийцев, и убежим до того, как с юга придет помощь.

То, что она говорила, было правильно, но при одной только мысли о позорном бегстве у Элаикса начинали ныть зубы, а перед глазами всплывали багровые пятна. Однако он не желал признаваться подруге в этом, а потому избрал другую тактику:

— Этого не будет. Сильные скорее сожрут собственные потроха, чем признаются в то, что их дело обречено на провал.

Пышнотелая ганнорка фыркнула.

— Они такие. Делают, а потом думают. Или даже просто делают.

Элаикс согласно кивнул — он тоже был не самого лучшего мнения об умственных способностях ганнорской знати.

— Еще советы есть?

— Есть, — кивнула Эльра. — Держись Ливитара, он знает, что делать. К тому же, если тебе позарез нужна колдунья, у него есть одна такая.

— Ты это о ком? — Ошеломленно переспросил Элаикс.

— Обо мне, — промурлыкала за его спиной Вариэтра появившаяся буквально из неоткуда. Еще удар сердца назад, — и Элаикс готов был в этом поклясться, — ее там не было.

Эльра, не скрывая отвращения сплюнул девушке под ноги, а та одарила ее самой доброжелательной улыбкой на свете.

— Ты — ведьма? — не обращая внимания на намечающуюся свару, уточнил тимберец.

— Каждая женщина чуточку ведьма, — загадочно улыбнулась собеседница. От этой улыбки кровь у юноши закипела. Казалось, еще немного, и у него пар пойдет из ушей.

— Везет же этому жиртресту, — прошептал себе под нос Элаикс, а вслух добавил. — Ну и что ты, как чародейка, можешь сотворить с засевшими на стенах фарийцами?

— Ровным счетом ничего. У них там десяток магов, если попробую колдовать, они размажут меня по стенке.

— Так зачем ты тогда тут нужна? — грубо поинтересовалась Эльра.

— А вот это уже не твое дело, моя милая, — Вариэтра послала ей воздушный поцелуй и обратилась к Элаиксу. — Мой мужчина тебя ждет, есть важный разговор. Приходи, когда эти остолопы закончат штурм, думаю, ждать осталось недолго.

Она не ошиблась — как раз в этот момент мимо них пролетел отчаянно вопящий воин, которого неизвестная сила отшвырнула от стены. Вслед за этим раздался сигнал к отступлению.

— И опять ничего, — пробурчал Элаикс. — Может быть, мне завтра самому полезть на стены?

— Чтобы умереть? — в голосе Эльры послышались нотки беспокойства. — Не для того я грела тебя своей рабыней и бинтовала раны.

Вариэтра звонко рассмеялась, заставив юношу покраснеть.

— Не трать впустую время, ты знаешь, где нас найти, — проворковала она и…

— Куда она подевалась? — недоуменно переспросил Элаикс. Все было на месте — и город и стена и отступающие ганнорцы, оббегавшие их по сторонам. Отсутствовала только Вариэтра.

— Глаза отвела, — Эльра вновь сплюнула, едва не попав по какому-то раненному воину, который еле-еле плелся, подволакивая пробитую дротиком ногу. — Тварь. А ты все же сходи, поговори с Бочкой.

— Странно, мне казалось, что он презирает тебя.

— Он не одинок, — девушка отвела взгляд. — Многие…

Она не закончила.

— Извини, я не собирался делать тебе больно. — Элаикс положил ей руку на плечо. — Не хочешь, не рассказывай.

— Не хочу, — согласилась Эльра. — Скажу лишь, что встреча с тобой — лучшее, что происходило со мной за последние десять лет.

Она покраснела и, быстро развернувшись, пошла прочь, оставив юношу в полнейшем недоумении. Если бы он не знал, что изуродованная девушка предпочитает женщин, подумал бы, что нравится ей.

— Ладно, пойдем, послушаем, что скажет Бочка.

Ливитара он нашел там же, где и всегда? тот устроился на самой окраине трущоб в старом, но достаточно хорошо сохранившемся бараке. Тут же находились почти семьсот воинов, причем каждый из них — и это было видно сразу — прекрасно умел воевать и выживать. Своих лучших людей Бочка, категорически возражавший против штурма, к стене не водил, чем вызвал недовольство прочих Сильных, однако никто не осмелился даже пикнуть. Впрочем, нельзя было обвинить его и в нежелании воевать — менее ценные бойцы Ливитара регулярно наведывались под стены, зачастую для того, чтобы возле них и остаться.