Трегоран снова взглянул на попутчицу, та перехватила его взгляд и что-то буркнула под нос.

— Но почему ее не убили?

— Как это — почему? Ты не представляешь, сколько денариев, а может даже и ауреусов, за такую деву можно выручить у любого распорядителя гладиаторских турниров.

— В Атериаде они тоже популярны? Я думал, что это только фарийская забава.

— Увы, но и моя родина ощутила на себе всю звериную притягательность смертельных имперских забав, — вздохнул Димарох. — Тут уже ничего не поделать.

В это время телеги остановились и к ним подошли трое. Два воина с копьями и мечами сопровождали могучего толстяка чем-то напоминающего Димароха.

— Проснулся, стало быть, — произнес он.

— Да, господин, — потупившись, проговорил Трегоран.

Он знал, как следует говорить с работорговцами, чтобы не раздражать их, и уже успел придумать неплохую историю, объясняющую, каким образом он оказался в Степи. Но это не потребовалось.

— И как, стоило оно того? Ну, твой побег?

— Конечно, господин! — с жаром отозвался юноша. — Вы еще ни разу не ударили меня.

— Понимаю, понимаю, — толстяк сплел пальцы на животе. — Плохой хозяин?

— Очень.

— Что ж, веди себя спокойно, и ты прибудешь в Атериаду без единого синяка, сытый и отдохнувший. И я обещаю, что найду тебе хорошего господина.

Трегоран поклонился.

— Вы слишком щедры к недостойному.

Толстяк выглядел довольным.

— Как тебя зовут, южанин?

— Трегоран, господин.

— Хорошо, мое имя Найвих, и ты мне нравишься, парень. Особенно — твоя цена.

— Цена, господин?

— Ага, ты обошелся мне даром, — толстяк рассмеялся и пошел прочь, кинув на прощание охране. — Накормить и напоить. И смотрите, испортите товар, накажу.

Весь караван, расположившийся на отдых, гудел, точно растревоженный улей. Тут и там открывались зарешеченные фургоны, из которых по одному выводили связанных людей — хозяин был столь любезен, что даже разрешил рабам справить естественные надобности. Когда настал черед Трегорана, тот послушно поднялся и вышел, отмечая и фиксируя своей совершенной памятью каждую мелочь, на которую только обращал внимание.

Сделав свои дела и вернувшись в повозку, он получил большой кусок хлеба, немного вяленого мяса и миску жидкого бульона. В целом, не так и плохо.

Поглощая пищу, юноша наблюдал за тем, как охрана выводила Итриаду. Как ни странно, но девушку сопровождал сам хозяин. Трегоран шепотом задал вопрос своему спутнику и тот, оторвавшись от своей порции, объяснил суть проблемы.

— Сия дева — слишком ценный товар, чтобы позволить солдатне сделать что-нибудь непотребное. Беременность, к примеру, плохо сказывается на качестве воительниц, а потому, — Димарох указал на подростка, которого трое гогочущих солдат тащили куда-то по направлению к оврагу, — девушки в походе должны оставаться неприкосновенными. Ты, кстати был мудр, как хитроумный Оиссий, угодив нашему радушному провожатому, ведь, в противном случае вполне мог бы разделить участь того бедолаги.

Солдаты скрылись внизу, а спустя непродолжительный промежуток времени, оттуда раздался вопль.

— Он был слишком дерзок и достаточно смазлив. Потому хозяин решил, что этот молодой человек подойдет для услужения какому-нибудь богатому любителю юношей. Ты понимаешь?

Бледный как полотно Трегоран кивнул. Он понимал даже слишком хорошо. А еще заметил, что пара охранников, покончивших со своими обязанностями, направились к источнику криков.

— Давно его? — молодой чародей не договорил.

— Почти с самого начала пути. Когда поймали, отбивался, а затем посмел плюнуть в лицо господину Найвиху. За что теперь и расплачивается.

Еде стало как-то неуютно в желудке Трегорана, и она запросилась наружу. Огромным усилием воли юноша удержал свой завтрак и спросил:

— Значит, господин лично сопровождает каждую девушку к кустам?

— Нет, только эту. С другими все нормально — охранники сами понимают, что их жалование зависит от качества товара, но с этой все очень сложно.

— Она убила их друзей.

— Да. И многие хотят отомстить, — кивнул атериадец.

В это время охранники притащили шипящую и ругающуюся Итриаду и грубо швырнули ее в телегу. Девушка забилась в свой угол и продолжила зыркать по сторонам, а Трегоран же стал разрабатывать план побега. Он не собирался становиться рабом после того, как обрел свободу и получил власть над стихиями.

Всего в караване было почти полсотни рабов, около двух десятков охранников, и дюжина возниц. В среднем на одну зарешеченную телегу приходилось до пяти-шести человек, а потому можно было считать, что едут они с комфортом. Помимо фургонов для перевозки рабов, в караване нашлось место пяти тяжело груженым телегам, заполненным всяческими товарами. В основном — шкурами животных.