— Что же, господа, давайте поблагодарим Александра Федоровича за увлекательный рассказ о будущем его изобретения, — высказал всеобщее мнение Барановский. — Может, кто-нибудь желает добавить или выступить с критикой?

— А пусть Дмитрий Николаевич выскажется, — предложил Петр Викторович, без энтузиазма воспринявший возможность полета аппарата тяжелее воздуха. — У него явно есть соображения на этот счет.

— Вот уж не знал, что господин Будищев является авторитетом в области воздухоплавания, — пробурчал Можайский, все еще не могущий простить молодому офицеру его высказываний.

— Наш друг обладает поистине феноменальным техническим чутьем, — поспешил успокоить его фабрикант. — Признаюсь честно, многие вопросы, над которыми я бился годами, он разгадывал как будто детские загадки. Так что рекомендую прислушаться к его словам.

— Что же, хуже все равно не будет, — вздохнул моряк.

— Право, господа, я не знаю, что вам сказать, — отозвался подпоручик. — Все о чем нам поведал Александр Федорович, со временем произойдет. Правда, не очень скоро. Но они, действительно смогут доставлять грузы и людей, бросать бомбы, ставить мины, топить большие корабли и многое другое. В том числе, обстреливать вражескую пехоту с высоты.

— Из чего же, позвольте спросить? — не унимался Петр Викторович. — Из револьверов?

— Зачем же, — усмехнулся Дмитрий, — из пулеметов.

— Вашей с Владимиром Степановичем конструкции! — с непередаваемым сарказмом воскликнул оппонент и, обернувшись к двоюродному брату, добавил, — учись устраивать дела, мой дорогой!

— Нет, — невозмутимо покачал головой Будищев. — Мои будут тяжеловаты. Хотя за основу можно взять и их конструкцию. Почему нет.

— Но вы сказали, не скоро? — вычленил главное в его ответе Можайский.

— Видите ли, господин капитан первого ранга, — сочувственно развел руками подпоручик. — Нужны годы работы, чтобы аэропланы или самолеты просто полетели. Нужны новые двигатели, более мощные, чем существующие. Нужны более легкие материалы для корпуса. Вот вы, к примеру, из чего собираетесь делать?

— Силовой набор из сосны, обшивку из парусины.

— Нет, это не годится, — покачал головой Дмитрий. — Можете достать бальзу?[3]

— Что, простите?

— Бальзу. Дерево такое очень легкое. Кажется, из Южной Америки.

— Что-то слышал, — задумался Можайский.

— И обшивка лучше всего шелковая, пропитанная лаком, — продолжил неожиданно увлекшийся Дмитрий. — Кроме того, одно крыло не самый оптимальный вариант. Лучше два поменьше, одно над другим. Паровой двигатель не годится…

— А какой годится?

— Внутреннего сгорания, работающий на бензине. Примерно вот такой в разрезе.

С этими словами Будищев взял в руку грифель и изобразил на доске примерную схему четырехтактного двигателя, известного ему еще по урокам физики.

— Зажигание от магнето, — продолжал Дмитрий, — горючая смесь готовится в карбюраторе.

— Любопытно, — с интересом посмотрел на рисунок Петр Викторович, — кажется, общий принцип работы получается такой как у двигателя конструкции господина Отто?

— Да. Только работает не на светильном газе, а на бензине. Это самая легкая фракция при перегонке нефти.

— Я знаю, — мягко улыбнулся промышленник. — Довольно сложный механизм у вас получился. Одни клапана чего стоят.

— Можно и без них, — пожал плечами Будищев и рядом с первым рисунком появился второй, уже двухтактного двигателя.

— Как интересно! И что же, при такой конструкции и двигателе летательный аппарат сможет делать все то, о чем вы говорили с господином Можайским?

— Нет, конечно. Но полететь он, пожалуй, сможет.

— И как прикажете его использовать?

— Для начала устраивать показательные полеты для интересующейся прогрессом публики. Затем по мере накопления опыта и денег строить все более мощные и совершенные самолеты. Со временем они смогут летать все выше и быстрее, тогда можно будет подумать и над практическим применением.

— Как вы сказали? — воскликнул, раздувая ноздри от гнева, Можайский. — Перед публикой выступать?!! Мне, морскому офицеру? Вы, милостивый государь, отдаете себе отчет, кому вы это предложили?

— А вы думаете, вам казна денег даст? — пожал плечами ничуть не смутившийся Будищев. — Тем более что ни на что другое ваш «паровоз» пока не годится.

— Полно, господа, — поспешил встать между ними Барановский. — Не стоит так горячиться!

Подобные споры были не редкостью в их квартире. Изобретатели народ своенравный и самолюбивый, а потому вспыльчивый. Но гостеприимные хозяева умели гасить конфликты. К тому же ссориться при дамах последнее дело, а Паулина Антоновна со Стешей и Глафирой уже закончили накрывать на стол. За обедом Можайский немного оттаял, воздав должное кулинарным способностям хозяйской кухарки, и уже не так сердито поглядывал на Дмитрия. Но сотрудничества между ними так и не получилось. Слишком велика была разница в менталитете и положении.