— Вот, извольте видеть, вашескородие, — зачастил он. — Пропадаем без пригляду и доброго слова, а так же тепла…

Насчет последнего тип явно не врал. В продуваемом всеми ветрами помещении, которое язык не поворачивался назвать палатой, было мягко говоря, свежо. Печку, судя по всему, топили лишь раз в сутки и это время еще не наступило, а потому страждущие кутались кто во что горазд.

— Годи, — грубо прервал его фельдшер. — Их благородию не до тебя!

— Семушка, ты как? — наклонился к мальчишке Будищев.

— Хорошо, — едва шевеля губами, прошептал тот и вымучено улыбнулся.

— Я вижу, — хмыкнул подпоручик.

— Я за им ухаживаю, — снова влез сосед, с преданным видом заглядывая в глаза моряку.

При этих словах парнишка немного поморщился, как будто упоминания о заботе были ему неприятны.

— Значит так, — решительно заявил Будищев. — Мальчика я забираю.

— Как прикажете, — с готовностью кивнул отставник. — Я сейчас кликну кого поздоровее, чтобы, значит, донесли до санок.

— Чего же кликать, когда я тут уже! — воскликнул тип, в порыве усердия намереваясь сграбастать Семена и поволочь куда прикажут.

— Отвали, — отпихнул его Дмитрий, и подхватил лежащего Семку на руки.

Широко шагая, он бережно нес свою ношу посреди увечных, убогих, завшивленных пациентов, провожающих их безучастными взглядами в которых читалась полная безнадега. Неугомонный сосед, и, не подумав отстать, бежал следом, придерживая одну из ног мальчика, и попутно покрикивая на прочих обитателей, посторонитесь, мол, сукины дети!

— Осторожнее, ваше благородие, — счел своим долгом предупредить фельдшер. — Насекомые могут быть.

— Боишься казенных блох не досчитаться?

— Никак нет, — не удержался от ухмылки старый служака, — тут этого добра с избытком.

Извозчик, завидя столь странную процессию, встрепенулся и помог укладывать больного, прикрыв его меховой полстью. Будищев пристроился рядом, фельдшер вытянулся, отдавая честь, а мутный тип, в чаянии вознаграждения, упорно лез на глаза, придав лицу просящее выражение.

— Возьми, любезный, — протянул служителю полтинник Дмитрий. — Следи за больными, люди все же, а не собаки!

— Благодарствую, — с достоинством принял тот монету.

— А мне? — едва не взвыл сосед, внезапно осознав, что его игнорируют.

— Будь добр, дай ему по роже, я верну при случае, — поморщился подпоручик, и повелительно бросил вознице, — трогай!

— Это со всем нашим удовольствием!

По-хорошему, Семена следовало отвезти в больницу, благо в Петербурге в них не было недостатка, но Будищев решил иначе и направился прямиком к Студитскому, недавно прибывшему в Петербург.

Доктор, как и большинство людей его профессии, снимал большую квартиру, чтобы иметь возможность принимать пациентов. Во всяком случае, швейцар появлению офицера с мальчиком на руках совсем не удивился, и даже помог им подняться по лестнице. Имевшая неосторожность открыть дверь служанка, была бесцеремонно отодвинута в сторону и еле успела пискнуть что-то вроде, смотровая там.

— Что здесь происходит? — удивленно спросил вышедший на шум хозяин.

— И вам здравствуйте, Владимир Андреевич, — широко во все тридцать два зуба улыбнулся моряк. — Мы тут немного приболели!

— Добрый день, — машинально отозвался врач, никак не ожидавший что его практика начнется так скоро, после чего принялся за осмотр.

— Ну-с, молодой человек, как вы себя чувствуете? — наклонился над нежданным пациентом Студитский.

— Голова кружится, — жалобно отозвался тот.

— Сними рубашку, я тебя послушаю.

— Хорошо… ох!

— Рука болит?

— Да.

— А так?

— Ой-ей-ей!

— А синяки откуда?

— Да так…

— Один придурок руки распустил, — хмуро пояснил подпоручик.

— Понятно. Кто вам этот мальчик, если не секрет?

— Ученик.

— Вот даже как? — высоко поднял брови врач, продолжая работу.

— Что с ним? — нетерпеливо спросил Будищев, когда тот закончил.

— Пока не могу сказать ничего определенного, — с непроницаемым лицом отозвался тот. — Можешь одеться дружок.

— Что все так плохо? — хмуро спросил Дмитрий, когда они остались одни.

— Ну не то что бы совсем плохо, однако, приятного мало. Давно это случилось?

— Вчера.