— Мне тоже, но он и самый рискованный. Если что-то пойдет не так, мы с вами останемся в, как вы говорите, в зад…

— Я понял, — ухмыльнулся Дмитрий, но тут же согнал с лица улыбку и озабочено спросил, — интересно, они всем так делают?

— Почти, — кивнул Владимир Степанович, после чего наклонился к своему компаньону и с заговорщицким видом добавил, — но в особенности тем, кто заручился поддержкой княгини Юрьевской. В военном ведомстве не любят, когда в их дела мешаются посторонние.

— Это наша корова и доить ее будем мы! — с непередаваемой интонацией заметил Будищев, еще до памятного заседания в артиллерийском комитете успевший преподнести светлейшей княгине Екатерине Михайловне комплект из трофейных украшений, а маленькому Гоге модель митральезы собственной конструкции.

— Примерно так, — хмыкнул в ответ Барановский.

Бывшая фрейлина, ставшая волей судьбы и стареющего императора первой дамой в России, в последнее время сильно переменилась. Годы шли и над седеющей головой государя все больше сгущались тучи. Безумные убийцы, вообразившие себя выразителями воли народа, охотились на него как на куропатку и рано или поздно у них должно все получиться. А стало быть, ей следует позаботиться о будущем детей и потому Катя Долгорукова не брезговала ничем.

Конечно, подвески, серьги и кольца, изготовленные варварским мастером на задворках цивилизованного мира, не совсем то, что она могла бы ожидать за посредничество, но Будищев умел раздавать не только презенты, но и авансы. «Дайте мне срок и эти самоцветы станут бриллиантами», — пообещал он.

К тому же юному князю Георгию Александровичу очень понравился подарок от загадочного изобретателя, тем более что он сопровождался красочным рассказом о случившихся во время похода приключениях и схватках. Как было не помочь, столь любезному и услужливому человеку? Другое дело, что в такие тонкости как условия предстоящего контракта, любезная Екатерина Михайловна не вникала.

В общем, несмотря на заинтересованность проявленную Путиловым и еще несколькими фабрикантами, нужно было искать средства на расширение производства. Выпускать акции дело не быстрое, да и не слишком надежное, а потому пришлось идти в банк, причем не в один, а там возник вопрос о гарантиях.

Конечно, можно было обратиться к будущему тестю, слово которого само по себе было лучшим поручительством, но барон Штиглиц ясно дал понять, что до заключения брака никаких общих дел с Будищевым иметь не будет, а согласие на него он даст только графу Блудову.

Дмитрию ничего не оставалось, как предложить в обеспечение займа свои мастерские, имение под Рыбинском и… будущее наследство от высокородного папаши. Тут-то и всплыли все эти подробности. Как оказалось, за душой Вадима Дмитриевича нет почти ничего кроме титула и долгов.

— В общем, так, «папаша», — подытожил результаты встречи Дмитрий. — У нас с вами разные понятия о том, что может опозорить славный род Блудовых. К тому же, мне совсем не улыбается получить в придачу к титулу ваши долги. И потому я, честно говоря, не совсем понимаю, что вы можете мне предложить?

— Разве вы больше не собираетесь жениться на дочери барона Штиглица? — холодно спросил взявший себя в руки граф.

— Хочу.

— И вероятно, рассчитываете получить некоторое приданное, а затем и наследство?

— Не без этого.

— Я тоже хочу получить свою долю от этого пирога, — без обиняков заявил совершенно сбросивший маску Вадим Дмитриевич. — В конце концов, у меня есть то, что нужно вам, у вас есть или точнее будет, то, что крайне необходимо мне. Вы же деловой человек, не так ли?

— И какова цена вопроса? — поинтересовался давно потерявший способность удивляться человеческой подлости и жадности Будищев.

— Долги мои не столь уж велики, — пожал плечами Блудов. — Всего порядка ста двадцати тысяч рублей. Для зятя придворного банкира это сумма просто смехотворна, не так ли?

— Это все?

— Плюс, небольшое ежегодное содержание. Хочу выйти в отставку и остаток жизни пожить в свое удовольствие. Где-нибудь в Ницце или Италии. Надоела, знаете ли, вечная петербургская слякоть.

— Харя не треснет?

— Фи, — сморщил нос граф. — Как вам все-таки недостает манер!

— Ничего, стерпите.

— Да уж, придется, — с видом христианского мученика перед Нероном вздохнул Блудов.

— Ладно, я вас понял, ваше сиятельство, — кивнул Дмитрий.

— Вы согласны?

— Я подумаю.

— Думайте быстрее. Вам ведь тоже нужны деньги и срочно.

— Все то вы знаете… папа.

— Не только вы умеете собирать информацию… сын мой.

Обычно, Будищев старался прийти домой пораньше, но сегодня был вынужден задержаться. Приближался первый в его жизни бал, на котором его представят всему высшему свету столицы в качестве нового графа Блудова и объявят об их с Люсией помолвке. Следовало, что называется, не ударить в грязь лицом, а потому он получал уроки танцев у заезжего балетмейстера, потом заехал на очередную примерку к портному.