Шрифт:
– Я себе нравлюсь.
– Сайрил, ты разумный мальчик, мозги у тебя на месте. Лакан(77), психиатр, утверждает, что у людей твоего возраста и младше есть глубоко личная эротичность, а с нею к тебе приходит глубинный ужас от того, что она исчезнет, что ты всю ее израсходуешь. В действительности, когда подрастешь, она станет чем-то другим, гораздо лучше и эротичнее. Я, как тебе известно, - любовник Пенни, и спорить готов, ты еще даже помыслить не можешь о Пенни как об эротичной женщине.
– Могу, как бы. Ты эротичный, и если ты Пенни нравишься, значит, она тоже эротичная.
– Мы бы вообще с тобой не разговаривали, если б не лакунарность моего собственного взросления - не то, чтобы я уже совсем повзрослел.
– Лакунарность?
– Упущенный опыт. Но, в конце концов, мы все взрослеем по-своему - или же находим сами себя.
– Да.
– Сначала масло, вот так, потом джем, чтоб было за что укусить. А дома тебе разве булочки на завтрак не дают?
– Мы едим манную кашу со сливками и ломтиками банана, или яйца всмятку в стаканчике с тоненьким тостом. Мне джем с булочками намного больше нравится. От них в горле щекотно. А что Сэм с Уолтом едят на завтрак?
– Если они у Пенни, то круассаны с горячим шоколадом и апельсиновый сок, подвергают деконструкции Le Figaro(78), чепуху друг другу мелют. У Пенни на столе - один из ее блокнотов, поскольку ночью идеи в ее голове что-то делали. Я не знаю точно, чем они занимаются, когда меня там нет. Все вместе они очень остроумные, вся троица. Что происходит у Дэйзи, я не знаю. Я постоянно слышу непонятные шутки про Кристофера. И Дэйзи встает к мольберту очень рано.
– И они друг на друга не орут?
– Не думаю. Ссорятся, в смысле?
– Ну, злятся, обзываются.
– Не могу себе этого представить. Все они для этого слишком добродушны и честны. Есть, разумеется, трения, никто не ангел, но когда неприятности, авария, как ее Пенни называет, они устраивают что-то вроде разбора ДТП. Набрасывают векторы столкновения, оценивают ущерб. За этим следуют извинения и объятия. Уолт обычно обвиняется в том, что вел себя как немец или как американец.
Справедливость, дружелюбие и bon ton(79) восстанавливаются. Пенни особенно ополчается на себялюбие. Или на ущемление чьих-нибудь прав.
– Ты хочет сказать, что они могут говорить, что считают неправильным?
– Думаю, да. Когда я познакомился с Пенни, меня привели как домашнего жеребца, любовника, и мне давались поблажки, будто я невыдрессированный щенок. А потом началось подспудное образование. Я был в шоке, думаю. И до сих пор - самую малость.
– Да.
– Ты что имеешь в виду - да?
– То, что я слушаю. Сэм говорит, что хуже нет, чем не слушать.
ВИСЕНТЕ УИДОБРО(80): РОБЕРУ ДЕЛОНЭ (1918)
О Тур Эффель небесная гитара твоей верхушки телеграф беспроводной слова сбирает будто пчел розовый куст
по Сене ночью не плывет ни горн ни телескоп но Тур Эффель словесный улей
или чернильница наполненная медом и на заре паук стальною нитью в тумане утреннем сплетает паутину
а мой малыш взбирается на башню словно певец разучивает гамму до ре ми фа соль ля си до
и вот мы в вышине на воздухах поет в антенне птица встречь Европы электрическому ветру
что шляпы далеко под нами прочь сдувает летать-то они могут да не запоют Жаклин О дочерь Франции
что видишь ты из этой вышины вон Сена под мостами крепко спит я вижу как вращается земля и дую
в свою трубу я дую всем морям на аромат духов твоих и пчелы и слова от четырех слетелись горизонтов
гораздо ближе песнь твоя слышна я утренняя королева полюсов я роза четырех ветров
что осень золотят и принесут снега и розы смерть - моя весь год поет мне птица в голове
все это Башня рассказала этот вольер для птиц со всего мира и звонница Парижа
свой знак впечатала она в небесный свод и в день Победы останется стоять она средь звезд
39
Уолт, растянув рот в оскал людоеда перед выходом на улицу, пританцовывая, как тролль, поцеловал мать, пожелав ей доброго утра, одновременно кладя "Le Figaro"
возле ее тарелки и сообщая, что именно понравилось ему в брюках Марка хоть они и сидят идеально, обтягивая талию и задницу, спереди в смысле пространства они сильно напряжены.
– Ну, да, согласилась Пенни, отхлебывая кофе. Как женщина и дура я считаю, что вирильный член, склонный к горизонтальности, приятно дополняет его умные глаза и миленький нос. Но обожаю я тебя, лапуся. Марк - для развлечений.
Уолт задумался, склонив набок голову.
– Он чёткий. Можно, он будет моим другом так же, как и твоим?