Уолт, набив рот датским печеньем, разливая кофе, хмуро свел брови.

Звонок в дверь.

– Сайрил так рано?

– Он разума лишился. Безнадежный случай.

– Да? спросил Марк в переговорное утройство. Bonjour. Ну конечно же! Поднимайся скорее.

– Халат? спросил Уолт. Бедный Сайрил.

– Цивилизованная пристойность.

34

Кто-то заиграл "Слоу-дрэг Подсолнуха" на пианино.

– Боже мой! сказала Пенни, разбуженная как толчком, эти маленькие засранцы играют Скотта Джоплина(71) в шесть утра.

– Больше похоже на семь, ответил Марк. Это бунт?

В дверь спальни, Би спиной, в руках поднос с кофе, круассанами, маслом и джемом из крыжовника.

– Всем доброе утро, сказала она. Уолт несет апельсиновый сок. Он хотел, чтобы я вошла под музыку.

ХЛАМИДА

Перпендикулярное летнее солнце превратило старый сад в Писсарро(72). Марк вынес блокнот, "Антологию" и греческий словарь. Уолт вышел за ним следом с длинным меховым ковриком - лежать.

– Это одно из стихотворений, где разные вещи посвящаются богу. Садовник, уходя на покой, кладет свои грабли, мотыгу и ножницы перед статуей Приапа. А вот это, написанное Теодором, - в нем молодой человек предлагает свои детские пожитки Гермесу Корофилу, то есть любителю мальчиков. Чем это, Уолт, ты занимаешься?

– Поддерживаю тонус своего краника в соответствии с доброй медленной лаской.

Греческий мальчик, сколько лет ему там, приносит свою сорочку и мраморные камешки в церковь. Это для Пенни, правильно?

– Ей хочется скрестить спорт с Эросом. Повернись сюда и смотри в текст. Сколько лет? Ну, детство закончилось: у него уже есть поросль на лобке, или ephebaion, таким образом, он - ephebos, а уже не pais. Итак, в первой строке мы имеем хорошо прочесанное ягнячье руно, материал для его широкополой войлочной шляпы.

– Одна мальчишечья шляпа.

– Затем - его двойная пряжка, что-то вроде большой английской булавки, чтобы хламида на плече держалась. Это была такая короткая рубашка, только-только задницу прикрывала, а спереди довольно либерально незастегнута.

– Славные они люди были, эти древние греки.

– Затем его массажная лопаточка, стригиль, здесь она называется stlenggis.

– Соскребать масло и пыль после борьбы.

– Фляжку с маслом он оставляет себе. Она сделана в форме члена и мошонки, очень правдоподобная модель, а позади - маленькая рукоятка для ремешка и, предположительно, затычки. Оливковое масло, приправленное ароматом укропа или лаванды.

– Всё лучше и лучше.

– Потом его лук, и верный шар, и праща, и до дыр заношенная хламида, gloiopotin, что, как я видел в переводах, означает пропотевшая насквозь.

– Ням-ням.

– Однако gloios - это та гуща, которую соскребают стригилем: масло, пот и пыль борцовской арены. За хорошо проведенное детство.

– И это - показуха для бога Гермеса? В честь которого твой спортзал назвали?

– Не очень-то правильно и назвали, разве нет?

БЕСКОНЕЧНЫЙ, НО ОГРАНИЧЕННЫЙ

Потеки грязи и клочья травы на фуфайках, левое колено у Марка содрано, правая щека Уолта расцарапана и носки сваливаются - они скинули башмаки, заляпанные глиной, возле комнатки консьержки, заслужив ее одобрительную улыбку. Манеры месье Бордо безупречны, свидетелем чему - кулек цветов, которые он ей приносит время от времени, его готовность обмениваться интересными новостями округи и без проволочек уплачиваемая рента.

– Всегда держись хорошей стороны консьержек, сказал Марк уже в квартире.

– Я Сэму постоянно твержу, ответил Уолт, заталкивая Марка в спальню, что да, "Робинзон Крузо" - книга, лучше которой книги быть почти не может, но "Дон Кихот" все-таки лучше. Мы когда-то, давно еще, считали самой лучшей книгой на свете "Таинственный остров". А Сэм говорит, что "Дон Кихот" не идет по прямой, а "Робинзон Крузо" - идет. Не смей двигаться: стой вот тут.

– Прежде чем ты приступишь к вещам, позволяемым только друзьями да очень дружелюбными братьями, обогати-ка банную салфетку горячей водой с мылом, принеси пузырек спирта для растирания, йода и бинт - и моток пластыря. И захвати мази с антисептиком для своей щеки.

– Сэма бы сюда. Он обожает играть в больницу. Мыло и вода. Ну ты и выкинул крендель своим коленом. Начисто содрал.

– Ууф! Помочи пальцы спиртом. Давай, я сам.

– Нет, я. Йодом жечь будет как не знаю что. Надо ножницы для бинта. Ножницы, ножницы. А может, Сэм и прав насчет "Робинзона Крузо", знаешь? Можно себя представить Робинзоном, особенно в дождливый день или где-нибудь в деревне, а Дон Кихотом - фигушки. Подержи пластырь, пока отрежу. А консьержке знаешь что нравится - как у тебя шорты спереди выпирают.