Та отдалённая боль запульсировала где-то в его свете, когда этот вопрос слетел с губ.

Слова повисли там, отрешённые. Ищущие смысл.

Она… причинила ему боль. Он не помнил, как именно.

Боль осталась. Она оплеталась вокруг него словно живое существо.

Она напоминала ему…

Но он не мог вспомнить, что именно напоминала ему эта боль. Не в точности.

Он не был уверен, что ему хочется знать.

Менлим с сожалением щёлкнул, сделав грациозный жест одной рукой. Наклонившись вперед, он положил ту же ладонь на руку Ревика, посылая импульсы света в его кожу.

— Этого я не знаю, Нензи, — нежно сказал он. — Но не беспокойся. Мы спасём твоего брата от неё. Я тебе обещаю. Мы не допустим, чтобы она снова навредила ему.

Ревик кивнул.

«Ревик… боги, детка…»

По нему ударила боль. Сильная.

Не принадлежащая ему.

Он снова кивнул, глядя на воздушные змеи, наблюдая, как они медленно кружат на холодном ветерке.

Но та боль в его груди не ослабла.

Он смотрел на края синего неба, которые темнели под поразительно белыми облаками.

«Ревик… детка… я встречусь с тобой у стены».

Он видит там образ. В его сознании.

Проём в наружной стене вокруг Города.

Он так ясно видит это в своём сознании. Тайный проход, через который можно выйти наружу, и о нём знают только охранники. Он открывается наружу. За пределы стены. За ним больше деревьев, небольшой парк…

Он видит там лошадь. Белая лошадь.

Лошадь прекрасна.

«Не сейчас, детка… не сейчас. Смотри на другую сторону. На свою сторону стены. Я буду там сегодня ночью. Мы скоро увидимся, муж. Очень скоро…»

Он кивает в ответ на слова голоса.

Он знает это место. Он помнит те деревья. Знакомая сторона, уголок сада за стеной, где растут розы, когда это позволяет время года. Однажды он видел там белку. Он бродил там ранее. Один?

Да. Он был один.

«Приди ко мне, пожалуйста. После наступления темноты. Не позволяй им услышать тебя, детка. Приди сегодня ночью, хорошо? Когда будет поздно. Я буду там сегодня…»

Так знакомо.

Так сильно, сильно, знакомо.

Боль в груди теперь ощущалась подобно пожару. Далёкая, но почти пугающая.

Но далёкая, такая далёкая…

— Ты куда-то отправляешься, брат?

Ревик посмотрел вниз.

Только тогда он осознал, что встал на ноги. Теперь он стоял на платформе и сверху вниз смотрел на пожилого видящего, сидевшего на его похожем на трон стуле.

Он подумал над вопросом видящего, над разрядами, которые притягивали и уговаривали его свет.

«Детка, пожалуйста. Пожалуйста, боги… приди ко мне сегодня ночью. Найди способ улизнуть. Пожалуйста».

— Я хочу прогуляться, — сказал он видящему, чувствуя, как та боль в груди усиливается.

— Тебе нужна компания? — мягко спросил Менлим.

«Ревик…»

— Я хочу побыть один, — сказал Ревик.

Сделав вдох, он постарался подумать.

Он правда хотел побыть один. Почему?

Обычно это не играло для него никакой роли.

— Я хочу пройтись по саду, — сказал он. — Там лошадь. Белая лошадь.

Он старался придумать больше слов. Его разум полностью опустел.

Он не мог слышать в том высоком месте. Он мог лишь чувствовать — нечто вроде света тянуло его за горло, рот и язык. Это заставляло его хотеть… чего-то. Желание струилось в нём, рассеиваясь между пальцев как дым на ветру.

Оно оставляло после себя… нечто.

Какое-то желание света. Какое-то желание красоты.

Он вспомнил птиц.

Скоро они покинут это место.

— Конечно, брат, — мягко сказал ему Менлим. Подавшись вперёд, он улыбнулся и похлопал Ревика по ладони, не поднимаясь со своего деревянного стула. — Конечно. Наслаждайся днём. Я найду тебя попозже. Сейчас нет необходимости беспокоиться об этом. Мы вновь обсудим это, и я сообщу тебе, что было решено.

Ревик взглянул на него. Древний видящий теперь выглядел для него иначе.

Ревик ощущал этот привкус в уголках своих губ.

Смерть. Как с листьями. Как то, что жило внизу.

Он не позволил дискомфорту от этой мысли отразиться на чертах его лица.

— Конечно, отец, — вежливо сказал он.

Поклонившись, он постарался придумать, что ещё сказать. Он чувствовал, что должен сказать больше. Он не знал, почему он должен сказать больше, хотя в прошлом такой необходимости не было.