Мы болтаем обо всем сразу и ни о чем, потом, принеся очередную бутылку, он вдруг спохватывается:

— Кстати, что тебя привело в мою обитель? Тебе нужна тачка? Я трясу головой.

— Нет, только информация.

— По технической части? Клевое воображение у моего земляка. Он, видимо, даже спит на каталогах запасных частей.

— Скажи, Александр, не было ли среди твоих клиентов в последнее время человека по фамилии Хиггинс?

— Дай сообразить… Нет, думаю, нет… Разочарование отдается в моем желудке.

— Понимаешь, — продолжает он, — я не очень обращаю внимание на их имена, тяжело запоминаются… Ты говоришь — Хиггинс?

— Да…

— А! Все может быть… Как он выглядит, этот твой…

— Сам хотел бы узнать…

Тюпен становится серьезным.

— Понятно! Дело важное?

— Думаю, да.

— А что у него за тележка?

— Красный «хиллман», кабриолет… Он подпрыгивает на стуле, будто его ошпарили.

— Знаю! Да, красный «хиллман»… Хиггинс, точно. Мощный парень в возрасте с седыми волосами.

— Верно срисовал.

— Ну и? — спрашивает он.

— Расскажи мне о нем.

— Да я лучше тебе расскажу о Тино Росси. Хиггинс этот… Клиент, как все другие: залить-поменять-помыть, ну и все…

— Ты его видел с кем-нибудь?

— Нет, не помню…

— Может быть, тебе запомнилось что-нибудь, какая-то мелочь, чтобы я мог его найти?

— А чего тут запоминать? Его адрес у меня в журнале. Кажется, площадь Кастом-Маркет… Рядом с остановкой автобуса, как я заметил…

— Это я и сам знаю. Только он смотался, и мне хотелось бы знать куда, чтобы отловить…

Мой земляк разводит руками.

— Ты уж от меня слишком много хочешь!

Я понимаю, что дальнейшие вопросы бессмысленны, и помогаю ему прикончить бутылку.

Когда я встаю, быстро поднимается и Грейс, которая следит за моими движениями и, кажется, готова стать моей тенью.

Вдруг моего приятеля осеняет.

— У меня есть идея! — хлопает он себя по лбу.

— Идея?

— По поводу твоего этого… Я смотрю на него с нескрываемой надеждой.

— Что, правда?

— Послушай. Однажды у него накрылась бобина. И он приехал с бобиной, которую ему дал кто-то из его приятелей, как он сказал. Он попросил заменить ее, а ту, одолженную, отправить по адресу хозяина. Короче, я помню адрес и имя. Его фамилия Тоун, и он живет в Бате. Я точно запомнил название — Бат. Кажется, где-то под Бристолем…

Я повторяю:

— Тоун, в Бате?

— Точно-точно…

В конце концов, чем черт не шутит, может быть, мне это поможет отыскать Хиггинса.

Я записываю сведения в блокнот, и мы прощаемся…

— Что вы обо всем этом думаете, Грейс?

Она пытается идти со мной в ногу… Мне просто не по себе от ее послушности. Такое впечатление, что ею можно управлять мановением руки или взглядом.

Девчушек, готовых на все по мановению руки, полно в девичьих интернатах. Но те, что слушаются взгляда, — такие встречаются реже!

— Я ничего не думаю, — говорит она, — я просто иду, и все. Мне кажется, что я живу в каком-то романе. Будь я сейчас дома, может быть, куда-нибудь пошла… Куда? Не знаю… Бродила бы по улицам или пошла в кино…

— Вы не хотите есть? Я умираю с голодухи… Спать тоже хочется. Я уже двое суток не смыкал глаз…

— У меня есть холодная курица…

— Это приглашение?

— Что вы на это скажете? — спрашивает она, имея в виду, похоже, только жратву.

— Я принимаю ваше предложение без ложной скромности! Купим сейчас чем залить вашу курицу и еще пирожные. Я никогда не жрал пудинг… Говорят, это вполне съедобно?

Сделав необходимые покупки, мы приходим к ней. Она живет в маленькой квартирке: комната, кухня, ванная. Все очень чисто, мило обставлено, но без души. Ясно, что она не цепляется за общепринятые ценности.

— Вы не боитесь, что я вас скомпрометирую?

— Мне наплевать, что обо мне подумают и будут ли судачить. Так ведь говорят у вас?

— Да…

Я открываю бутылку, пока она стелет скатерть и кладет приборы…

По радио кто-то играет на волынке. Мелодия писклявая и заунывная для ушей, но смешная для тех, кто с чувством юмора.

Напротив свет в доме матушки Фидж…

Там пустая квартира Марты Обюртен, ее чемодан…

А где-то посреди города в тумане стоит дом, который через несколько часов назовут местом преступления.

— У вас грустный вид, — замечает она.

— Это из-за климата, я думаю…

Хорошая еда и питье — что еще нужно, чтобы поднять настроение настоящего мужчины? Когда я приканчиваю второе крылышко курицы и допиваю третий стакан «Шатонеф», мой оптимизм растет, как цены во время инфляции.