Шрифт:
Дорога после вчерашних дождей слегка подсохла, так что ПетАЗ пожирал километры уже не так уныло, и Влад открыл окно, положив локоть на карту двери. Он включил радио и сразу же нарвался на новостной выпуск по интересовавшей его повестке.
Новый князь, отколовшийся от дома Громовых, выбрал себе новую фамилию, которую с гордостью будет нести до самого конца жизни.
Ломтев.
Дурацкий выбор, подумал Влад.
Обычно новоявленные арики стараются выбрать говорящие фамилии, передающие суть их семейного дара, но Ломтев?
Что старик вообще хотел этим сказать?
Глава 12
– Вы уверены? – спросил Танеев, заполняя бумаги. – Странный какой-то выбор.
– Нормальный, – сказал Ломтев.
– Обычно новоявленные дворяне выбирают более звучные фамилии, говорящие об источнике их могущества, – заметил Крестовский.
– Это какой-то пещерный символизм, – заявил Ломтев. – Я уверен, что в современном мире он не работает.
– Ну а ваш выбор? – не унимался Крестовский. – Разве это не символизм?
– Символизм, – согласился Ломтев.
– Только он в существующем контексте какой-то… упаднический, – заметил граф. – Отрезанный ломоть, да?
– Мне нравится, – уперся Ломтев.
– Князь Ломтев, значит?
– Мне подходит.
Крестовский вздохнул и кивнул Танееву. Пиши, мол, контора.
Контора принялась писать.
– Итак, я теперь князь, – сказал Ломтев, подходя к окну и вытаскивая из кармана трубку. Но закуривать он не стал, Танеев наверняка был бы против, а спорить с хозяином кабинета по пустякам Ломтев не хотел. – Самый настоящий. Клан Громовых, как вы и хотели, уже ослаблен. Экономически – на треть, если я правильно понимаю. Политически… тут сами разбирайтесь. Где моя дочь?
– Вы увидите ее, – сказал Крестовский.
– Когда?
– Завтра, – сказал граф. – После того, как вступите во владение особняком.
– Давайте лучше перед тем, как, – сказал Ломтев. – Особняк, я думаю, никуда от нас не убежит.
– Хорошо, – кивнул Крестовский. – Теперь о других активах. На ваше имя будут открыты счета в банках, куда поступят деньги… вашей бывшей семьи. Мне не претендуем на эти средства, но будет лучше, если счетами будет заниматься наш бухгалтер и все траты вы будете согласовывать с ним.
– Хорошо, – согласился Ломтев. – Пусть будет так. Пока.
Крестовский кивнул, пропустив мимо ушей это ломтевское «пока».
– Особняк старинный, и семья им уже больше десяти лет не пользовалась, – сказал он. – Однако, его поддерживали в нормальном состоянии и капитального ремонта он не требует. Так, может быть, где-то что-то надо будет освежить по мелочи, но в целом он вполне готов для проживания. Разумеется, вместе с особняком вам будут положены слуги, но среди них, как вы понимаете, могут быть шпионы Громовых…
– Наверняка будут, – согласился Ломтев.
– Поэтому я предлагаю уволить их всех и набрать новых, – сказал Крестовский. – Мы можем предоставить список…
– И среди них будут уже ваши шпионы, – сказал Ломтев.
Граф вздохнул.
– Александр…
– Виктор, – поправил его Ломтев. – Называйте меня Виктором, граф. Так будет правильнее.
– Да, безусловно, – согласился Крестовский. – Виктор, мы вам – не враги.
– Конечно, – сказал Ломтев.
– Мы должны быть настроены на длительное плодотворное сотрудничество.
– Верните мне мою дочь, – сказал Ломтев. – А потом мы поговорим об остальном.
– Мне казалось, вопрос с вашей дочерью мы уже закрыли.
– Да? – спросил Ломтев. – Что-то я ее тут не вижу.
Крестовский вздохнул.
– Теперь вы войдете в княжеский совет дворянского собрания, – сказал он. – У вас будет право голоса, такое же, как у вашего сына….
И сыночка это наверняка раздражает, подумал Ломтев. Но тут уже начинаются политические дрязги, в которых я не разбираюсь, да и, положа руку на сердце, не особенно стремлюсь разбираться.
– Главный вопрос, по которому дворянское собрание не может прийти к согласию, это вопрос о возвращении наших дальневосточных территорий, – сказал Крестовский. – Ваш сын, как и большинство молодых князей, придерживается мнения, что ДВР нужно оставить в покое… еще на некоторое время. Старые князья разделяют мнение императора и стоят за немедленный возврат.
– Не понимаю, почему вы до сих пор не воюете, – заметил Ломтев. – Разве смысл империи не в том, чтобы последнее слово всегда оставалось за императором?