Через несколько дней Ханк вернулся домой раньше обычного. Глаза горели, но зная немецкую педантичность, Константин терпеливо ждал, пока он вымоет руки и пройдёт в гостиную.

— Ханк, ну не тяни.

— При погоне автомобиль Ибрагима попал в ДТП. Соколовский скончался на месте, а Ибрагим через несколько часов в больнице.

— Как их нашли?

Оказалось, что Воронов, подняв все документы на закупку по фирме, где работал Соколовский, обнаружил ещё один адрес, где мог находиться их новый филиал. И отправил туда своих людей, которые чудесным образом выследили сотрудников этой конторы, которые как раз в это время выходили из здания. Проследив за ними, люди Воронова вышли на загородный дом, в котором вероятно и скрывался Ибрагим и компания.

Но, самым интересным было не это, а то, что Алик Соколовский и вовсе оказался совсем не Аликом, а Захаром Аверковым, объявленным ещё два года назад в международный розыск.

— Так вот почему у партнёра Вероники по танцам была такая безупречная репутация. Моя интуиция меня не подвела, когда я его отстранил от неё.

— Да. Это ты правильно сделал. И теперь этими людьми занимаются совсем другие государственные органы. Воронов им и передал эту важную информацию. А следователя вашего уже сегодня вернут, так что проект ему передадут мои люди вовремя. А Орлов должен подъехать к нам с минуты на минуту.

Константин поднялся и обнял своего многолетнего партнёра.

— Да, Костя, отец Катерины уже в тёплых странах со всеми своими счетами. Я думаю, и твоя бывшая уже каким-то чудным образом в настоящее время пересекает границу.

— Ну и… Пусть катится. Жаль только, если выяснится, что и её отец также сыграл значительную роль в гибели людей.

— Не думаю. Во всяком случае, он не стал бы так открыто марать свои руки.

— Виталий, я так понимаю, выходит сухим из воды.

— Да, ему жизнь предоставляет ещё один шанс, чтобы исправиться или снова вляпаться в дела куда похуже.

— Нужно перевести деньги пострадавшим. Узнать, может быть, чем-то можно помочь.

— Не волнуйся, я этим сам займусь, — Ханк открыл свой ноутбук.

— Ханк, мне надо ехать.

— Нет, — теперь я понимаю, что чувствовала Вероника, когда меня уговаривала.

— Она там натворит дел. У неё характер…

— Понимаю. У меня есть жена. И характер у неё тоже ещё тот. Но, пойми, мы с уверенностью не можем сказать, что опасность полностью миновала. Надо проследить за всеми их подельниками.

— Понимаю. Кстати, у твоей Анны ангельский характер. Даже мечтать о таком не могу в отношении Вероники.

— Ха-ха. Знал бы ты мою жену, — весело засмеялся Ханк. — Слушай, а давай мою Анну отправим. За ней никто следить не станет. Только и ей придётся уезжать без телефона. Она твоей девочке всё и расскажет.

— Нет, это очень опасно. Я не могу принять такую помощь.

— Можешь. Ты очень много для меня сделал. Ничего не опасно. Её незаметно сопроводят мои ребята до развилки. Она путешественница. Доедет. Моя жена мечтает увидеть настоящий русский лес. Увидит своими глазами настоящие деревни. Анна, подойди, пожалуйста, ко мне.

— Да, мой дорогой.

Эта идея мне совсем не нравилась, но я был уверен, если всё пройдёт благополучно, моя девочка также полюбит эту замечательную фрау. И спокойно меня дождётся. Хорошо, что хоть в глухом лесу её оставил, а так уже собрала бы себе для коллекции всех поклонников в сказочных местах.

Вероника

Дни тянутся бесконечно и долго. Каждый день уговариваю Ивана Сергеевича съездить к Степанычу. Каждый день он терпеливо вновь и вновь объясняет мне, как маленькому и непослушному ребёнку, что это делать категорически нельзя.

Костя строго-настрого перед отъездом запретил выходить дальше двора. И для нашей безопасности, и для семьи Степаныча. Я, конечно, всё понимаю. Но каждый день думаю, ищу выход, пока вместе со Степанидой хлопочу по хозяйству.

— Моя ты, золотая! Такой порядок везде навела, — не устаёт меня хвалить хозяйка.

Иван Сергеевич не спускает с меня глаз. Словно чувствует, что я не буду сидеть, сложа руки. И загружает работой непрерывно. Да руководит, как следует. Это не так, это не сюда. За это Косте скажу, чтоб наказал, мол, совсем от рук отбилась. Добивается того, чтобы, придя в свою комнату, я ложилась спать без задних ног.

Но это не помогает. Как только я обнимаю Костину рубашку, так сразу собираюсь ехать к нему. Прожив здесь больше недели, научилась просыпаться с петухами. Так что завтра, на рассвете, отправляюсь домой.

И никто, и ничто не заставит меня остановиться. Доберусь автостопом. Еда приготовлена. Несколько дней незаметно таскала. Расплачиваться буду мёдом, а может, какой добрый человек и так подбросит. Костя, жди меня, скоро приеду. Подумала я и заснула впервые за эти дни крепким сном.