Потом они делали примочки мне на колени, а я натирала спину Степаниде. Составив план на завтрашний день по уходу за хозяйством, я отправилась спать в свои царские хоромы. Перед тем, как лечь, достала из сумки его рубашку, в которой он ходил сегодня, и вместе с ней легла спать.

Константин

— Костя, Костя, просыпайся. Ну, давай, вставай, — не сразу Константин понял, что его будит Ханк.

Вчера его давнишний партнёр по бизнесу прилетел по первому зову. От Степаныча Константин сразу приехал в подмосковный дом зарубежного друга, потому что так сказал поступить ему Ханк. И вот сейчас, за завтраком, они уже обсуждают, что и как будут делать в сложившейся ситуации.

Нужно сосредоточиться и экстренно включиться в решение проблем. А выходило у него это сегодня из рук вон плохо. Вчера вымотала дорога, рука ныла от непредвиденной нагрузки, да и сам заснул только под утро.

Непрерывно думал о ней. Вспоминал, как пришла сама, держалась уверенно, а свечи в руках дрожали. Сначала думал, что она шутит. Потом испугался, что отказать не сможет. Но, она настойчиво и решительно превращала их медовый месяц в настоящий. Неподрасчитала свои силы, пришлось спасать их первую ночь, пожертвовав швами, которые только стали стягиваться.

А вчера пришлось грубо с ней обращаться, чтобы у неё даже мыслей не возникло просить взять её в Москву. Здесь слишком опасно для неё. Если с Орловым всё более-менее понятно, и ясно, кто за этим стоит, то где скрывается Ибрагим, невозможно даже было предположить.

Умоляла до последнего, просила хотя бы оставить её в домике. Нет, не боялся он, что там с ней что-нибудь случится. Это очень надёжное место. В крайнем случае, попросил бы Ивана Сергеевича прислать кого-нибудь пожить с ней или проследить самому.

Но это был их домик любви. И он не хотел, чтобы она там одна тосковала и страдала. Константин впервые приехал туда с женщиной. Впервые занимался там любовью.

Да он вообще впервые в жизни занимался любовью с женщиной. До этого был просто секс. И не всегда приносящий должное удовлетворение. Таких отношений и таких открытий на своём веку он припомнить не мог.

Старался на неё совсем не смотреть. Знал, что сможет поддаться на уговоры, если она поднажмёт, и возьмёт её с собой. Ещё не остыли её прикосновения, пальцы помнили, какая у неё на ощупь кожа — маленькая искра, и разгорится огонь. Она впервые дарила так откровенно свои ласки, а ему надо было уезжать, оставляя её одну, не имея возможности даже позвонить.

Борясь сам с собой, просит Ивана Сергеевича никуда её из дома не выпускать. Он так боится за неё, что в голову лезут странные мысли. Хочет вернуться и увидеть её живой и невредимой. И уже совсем не представляет своей жизни без неё. Не сразу осознаёт, что ему говорят. Так уезжать нельзя. Но он не верит, что она выйдет проститься.

Выходит. Целует сама. Как же не вовремя сбываются наши желания. Он ждёт от неё признания в любви. И ночью тоже ждал. Но она благодарит только за астры, которые он в надежде не выбросил. Хорошо, пусть пока так. Приедет, а там разберёмся. Займёмся твоим поведением, козочка, ещё займёмся.

— Костя, так ты говоришь, что Катерина написала заявление на Орлова, в котором указала, что он помогал тебе покинуть город. У тебя была подписка о невыезде?

— Да. А она, якобы, заинтересованное материальное лицо. Её компания поставляла оборудование. А сейчас вообще нашего следователя отстранили от этого дела.

В столовую вошла женщина, примерно такого же возраста, как и сам Ханк, лет под пятьдесят, и радостно защебетала на ломанном русском языке:

— Ой, мужчины, я теперь буду вас кормиться.

— Анна, правильно говорят — кормить, — поправил её муж.

— Хорошо, кормить.

— Анна, поухаживай, пожалуйста, за гостем. Предложи ему ванну принять. А я пока займусь делами.

Анна пояснила, что её дочь с внуками уехали отдыхать во Францию, поэтому с её слов, она вцепилась когтями в мужа и приехала вместе с ним в Россию.

— Хочу отдохнуть на вашей красивой природе. Я правильно сказала?

— Почти, — заулыбался я, — отдохнёте. Мы непременно все вместе отдохнём.

Костя улыбался, глядя на эту симпатичную и милую женщину, и понимал, почему Ханк так тепло отзывался всегда о своей семье. И с удовольствием ей рассказал, чем занимается его жена Вероника, и пообещал обязательно познакомить с ней.

Целую неделю Костя не выходил из дома своих немецких друзей. На все встречи выезжал Ханк. А он медленно сходил с ума, зная, что Вероника сидит без информации и, наверняка, думает, как её добыть.

Потом в красках представлял, как она уходит тайком в лес, чтобы автостопом доехать до Москвы. Или собралась переплыть речку. Зачем? Она придумает зачем. Да мало ли, что ей там в голову придёт сделать. Одна надежда — на бывшего командира. Он на хорошем счету был в армии. Должен справиться.

Сообщать о своём местонахождении даже Степанычу было крайне опасно: и для него, и для неё. Вообще для всех. Орлов так и оставался под стражей, а Ольга и новая парочка также, как и Константин, вынуждены были находиться за городом.