Шрифт:
– Ноги бинтовать, чтобы тромбоза не было. Ну это против стариков больше, у них тромбозы бывают. Наверное, потому и забыл доктор.
Хорошо Соня оговорилась: "против стариков".
Герой взгромоздился на каталку, и процессия тронулась. Коридором, потом в центральный холл, куда прибывают все лифты. Грузового лифта пришлось ждать долго, а из пассажирских выходили люди - спешащие, в городской одежде - и тут же он на каталке, голый под чистой простыней. Интересное смешение стилей.
Но наконец они приехали в стерильное царство операционной. Его перегрузили на другую каталку - местную, в дверях этот новый транспорт перехватили операционные сестры, а Соню с санитаркой в святилище даже не впустили.
Незнакомая сестра поставила над Героем капельницу, вколола систему в вену.
– Ну чего, некоторые капли считают. А вы как?
– Да все равно.
– Ну и хорошо.
Герой лежал в полудреме и полумраке, ждал, когда же ввезут в самую операционную. Он слышал, что там новейшее немецкое оборудование, и что особенно диковинно - стальные стены. Как в космическом корабле. Интересно было взглянуть.
Но никто не шел за ним. Забыли, что ли?
Герой ждал терпеливо, но наконец ему надоело. Он воззвал в пространство:
– Сестра? Вы слышите?
– Ну что, больной?
– Что они все - встречать губернатора пошли?
– Почему встречать? Зачем?
– Ну почему не везут на операцию?
– Да вы что, больной! Вас давно прооперировали. Вы в реанимации. Уже десять вечера.
Так и не увидел, значит, стальных стен. Но это не имело значения.
Хорошо лежалось. Никаких желаний не испытывал он. Ни возвышенных, ни низменных. Не хотелось ни гением стать, ни помочиться. Думать тоже ни о чем не хотелось: ни о бессмертии, ни о любви, ни о диссертации. И боли никакой не было. Наверное, именно о таком состоянии мечтал в свое время Лермонтов: "Но не тем холодным сном могилы/ Я б желал забыться и заснуть, /Чтоб в груди дремали жизни силы, /Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь". Вздымалась, по-видимому, хотя так тихо, что и не чувствовалось. Нирвана. Немножко от слова "ванна".
Глава 15
К утру нирвана немного рассеялась. Стали доходить до сознания звуки. И мысли появились - о том, что здесь, в реанимации, гораздо лучше и красивее, чем в палате. Стены хоть не стальные, но сплошь кафельные - не то что в палате, где старая неровная штукатурка. Лежать бы здесь до самой выписки.
Подошла сестра, заглянула под ложе Героя.
– Ого, литр нацедили. Работает, значит, запасная почка. Всё, можно катетер вынимать.
Вот почему он не испытывал желаний: моча вытекала, не задерживаясь.
Катетер был извлечен - и нирвана улетучилась совсем. А жаль.
Тем не менее возвращение в палату случилось достаточно триумфальным. Его уже ждали и Джулия, и Любка.
– Ты выглядишь отлично, - сообщила Джулия.
– Будто с курорта, а не из реанимации.
– А в реанимации как раз хорошо. Похоже на курорт. И должен же я от операции поздороветь - иначе не стоило и суетиться.
– Поздоровеешь!
– отозвался с соседней койки культуракадемик.
– Боли адские. И эта только портит.
Бедный сосед лежал в самом жалком положении. Над ним была установлена конструкция, немного смахивающая на виселицу, на которой болталась банка с желтым раствором. Трубки вели куда-то в район паха оперированного. Рядом суетилась маленькая сутулая женщина, "эта, которая портит", видимо жена, которую и изводил придирчивый пациент.
Жена терпела и не огрызалась:
– Ничего, Левушка, сейчас все сделаем.
– Видишь, не идет! Тебе хорошо смотреть, а мне на стенку лезть. Не умеешь, позови сестру.
– Сейчас все пойдет.
– Позови сестру, говорю! Только портишь, как всегда.
– Да сейчас я сделаю!
– Позови, говорю!!
Любка потянулась к звонку над головой Героя:
– Давайте, я.
– Не вмешивайся, - тихо приказал Герой.
Бедная жена еще попыталась исправить систему, но наконец сдалась.
Сквозь дверь было слышно, как на посту загудела сирена - вроде той, что сигнализирует о покушении на угон авто.
Ответа долго не было.
– Шляется, - констатировал сосед.
– Ну, Левушка, ее могли в другую палату позвать. Тоже больные там.
– А мне больно!
"Что такое?" - послышалось наконец из динамика.
– Да вот раствор не проходит.
Пришла Надя, самая сердечная здесь сестра.
– Чего вы так долго? Больно же!
Надя не стала ни оправдываться, ни заявлять: "Вас тут много!" Она деловито занялась трубкой.
– Видите, тут нажать - и пойдет. Уже пошло. Легче стало?
– Да. А то так больно было!
Герой и раньше не был в восторге от тщеславного культуракадемика, теперь же стал презирать его окончательно. Больно - так и молчи! Это твое чисто внутреннее дело.