– Ну и купили уже новую?

– Купили. Только она барахлит. Уже два раза мастера вызывали.

– Неужели у вас там тоже халтурщики? Я думал, только у нас.

– Везде они есть. Только здешние берут дороже.

– Починят, - обнадежил Герой.
– Даже ваши матерые халтурщики. Ну, спасибо, звони. Целуй маму.

– Подожди, она хочет сама.

Ого! Даже мама забыла про свою глухоту по такому чрезвычайному поводу.

И сразу:

– Герочка! Ну что же это?!

Герой усилил голос, чтобы мама расслышала:

– Ничего. Все нормально. Все нор-маль-но!

– Как же - нормально, если из больницы! Ну как ты сейчас?!

– Хорошо. Хо-ро-шо! Уже до-ма!

– Ой, мы так волновались! Слава богу, что обошлось. Когда Любочка позвонила - ну прямо как обухом.

Ого - Любка сама позвонила через океан! Значит, действительно чрезвычайное происшествие.

– Ничего. Все бывает вдруг. Я сначала удивился, а потом привык. При-вык уже. Все хо-ро-шо!

– Тебе какие-нибудь лекарства нужны - американские? Ты скажи, мы пришлем.

– Ни-че-го не нуж-но!. Отрезано и забыто. Спа-си-бо! Не вол-нуй-ся! Це-лу-ю!

Джулия сразу поинтересовалась, едва Герой положил трубку:

– Кто это?

– Родители. Издалека.

– Где они у тебя?

– В Америке. Как это тебе Любка не выложила всю нашу семейную хронику?

– Значит, всё о тебе говорили, на других времени не осталось. А ты чего ж не уехал? Теперь-то, когда можно свободно.

– Господи, и ты туда же! Всегда спрашивают одно и то же. Скажем, меня там не слишком ждут. Вот и папу не то что очень уж ждали, как постепенно выяснилось. Тут он имел время мечтать, протестовать, а там только зарабатывает.

– Ну и меня бы ты там не встретил, - обобщила Джулия.

– Это самое главное, - любезно улыбнулся Герой.

– Правда? Главное?

Неужели она такие дежурные фразы принимает всерьез?! Железная бизнесвумен - а туда же.

Чтобы не завираться слишком уж далеко, Герой вместо ответа поцеловал ее. Аккуратно и осторожно.

– Я сейчас не только рулить не могу, - сообщил он.
– Шов не терпит слишком тесных контактов.

– Что я, дура, не понимаю? Порядок наведу, обед сготовлю и покину тебя. Я тут поговорила со знающими людьми, вот тут тебе средство. Всё тебе удалили, конечно, но все-таки для профилактики. Чтобы подавлять всякий зародыш опухоли. Это не химия, просто набор трав. От него волосы не вылезут, и вообще ничего такого подавляющего в них нет. Тибетская медицина. Видишь, такие капсулы, надо глотать по две штуки в день. Еще хорошо бы свежую заварку делать, но мужчина же неспособен каждый день траву заваривать.

Прозрачный намек: "Жили бы мы вместе, я бы тебе заваривала".

Герой принял и капсулы, и траву.

Убрав и приготовив, она вспомнила еще одно дело:

– Между прочим, за тобой должок: ты обещал мне блестящую идею, чтобы нам с тобой наделать миллиардов и попасть в список "Форбса". Я тебя не торопила, раз так повернулось. Но теперь у тебя будет время подумать - пока ты машину водить не можешь, - она многозначительно усмехнулась.

– Подумаю!
– обнадежил он.

Совсем вечером Джулия все-таки ушла.

В больнице он был все время на людях, и в самом деле - общежитие, как определила Джулия с первого взгляда. И вот он наконец один. Можно спокойно посидеть, не отвечать ни на какие вопросы.

Герой все последние дни в больнице обдумывал свой план Академии Опережающих Наук. Но Джулии сообщать не торопился. Сообщить - значит, сделаться младшим партнером, консультантом, а действовать будет она.

А хотелось создать дело самому. Действия - куда более ценный товар, чем идеи. Герой понял это наконец.

Ведь почему он пошел в физики? Потому что наука открывала путь. И физика прежде всего. Еще лучше открывала путь партийная карьера, но так низко пасть Герой не мог. А если не быть секретарем ЦК, то лучше всего в СССР было быть физиком, засекреченным академиком. Все почести к его услугам, все деньги, все привилегии. Стать физиком - значило доказать самому себе, ну и другим тоже, что ты личность первого сорта!

Тогда. Но не теперь. Теперь доказать себе и другим можно только создав дело. И сделав настоящие деньги. А потом с деньгами в руках можно скупить любые идеи, нанять любых физиков. Из всей Академии Наук умнее всех оказался Березовский: ушел из член-корров в миллионеры. Или миллиардеры.

А стал бы он вместо этого полным академиком наконец - кто бы его знал, кто оценил? А теперь он один славнее всей Академии Наук вместе взятой - большой, а не игрушечной. Славнее и влиятельнее на реальную жизнь. В наше время Березовский значит для жаждущих успеха и богатства примерно то же самое, что для поколения Андрея Болконского значил Наполеон. Каково время - таков и кумир. Теперь Березовский на досуге дает премии самым утонченным деятелям искусств, которые клянутся, что счастливы, обретя свободу слова и творчества, - дает мелочь по своим масштабам, а самые утонченные берут и благодарят. Потому что Березовский стуит, условно говоря, сто миллионов, а эти - свои тридцать тысяч, которые он им кидает. Раньше эти деятели пели и писали для коммунистов и очень страдали от несвободы, все куда-то рвались, а теперь поют и пишут для Березовского - и всем довольны. Вот и выходит со всей очевидностью, что надо быть гением бизнеса, только так ты станешь хозяином самому себе, и окрестной жизни тоже. Только гением бизнеса, а все гении искусств и наук прибегут тебе поклониться. И если научатся люди когда-нибудь использовать энергию протонного распада, то крупный магнат сначала профинансирует работы, а потом присвоит себе результат. А физики - они просто его наемные работники: кого-то он нанимает петь и писать для себя, кого-то горбатиться в лаборатории. Единственный стуящий талант - талант направлять денежные потоки. Остальное прикупится. Когда-то герой пошел в физику, потому что физики представлялись ему полубогами, избранной кастой. Теперь ореол развеялся. Обыкновенные наемники, не больше. Дадут, может быть, какому-нибудь счастливцу нобелевку - что-то около миллиона. Для успешного бизнесмена мелочь, месячный заработок, а для академика - итог целой жизни. Каста физиков понижена до уровня обычных слесарей, и Герой желает теперь войти в подлинно избранную касту - делателей денег. Остальное приложится. Не вполне полноценен не тот, кто не способен понять, что делается в дебрях атома, как Герою казалось раньше; не вполне полноценен тот, кто не способен в этом мире наделать кучу денег! Высшие таланты проявляются на рынке, а не в разных там атомных открытиях!