Накинув сырой капюшон, двинулся вдоль ручья, прислушиваясь к шорохам мокрых листьев, осыпающихся под ноги. Свет плавно тускнеет, в голове пусто, лишь на грани сознания бьётся привычная мысль, давно ставшая частью натуры. Найти и убить Гаспара.

В глаза бросился огонёк меж деревьев, дальше по течению.

***

Рябой мужчина, с косым шрамом от уголка губ к уху, схватил девочку за горло. Поднял и встряхнул, вызвав взрыв хохота за спиной и женский вопль. Ребёнок остался безучастен, ручки и ножки, как мокрые тряпки. Дышит прерывисто, и от тельца идёт нездоровый жар.

— Да… так себе добыча сегодня. — Протянул рябой, вглядываясь в измученное лицо девочки.

— Так ведь дождь, купцы в такую погоду и носа не кажут. — Отозвались за спиной.

Женщина закричала снова, раздался треск разрезаемой ткани и гогот десятка мужчин. Они обступили несчастную, жадно наблюдая тело через порванную одежду. Двое держат за ноги, один за руки, а четвёртый облизываясь орудует кинжалом. Под навесом потрескивает костёр, над огнём исходит паром чугунный котелок с похлёбкой.

— Саг, ты первый будешь, аль с девчонкой решил? — Крикнул держащий за руки.

Рябой бросил ребёнка в сырую солому, повернулся растягивая губы в широкой улыбке и глядя в лицо женщины, полное ужаса. Не молодая, с явными морщинками, но сохранившая красоту. Да, такая явно лучше продажных девок из таверн. Да и формы аппетитные.

Крики женщины вязнут в пелене дождя и растворяются в густом сумраке леса. Саг потянулся к завязкам штанов и замер, глядя меж деревьев. К лагерю вдоль ручья приближается одинокая фигура, в отблесках костра мерцает полоса стали в правой руке. Разбойник оскалился, гаркнул, указывая пальцем:

— Парни! Глядите, к ней спаситель пожаловал! Поприветствуйте идиота!

Пятеро разбойников пошли навстречу гостю, посмеиваясь и картинно поигрывая мечами. Женщина вывернула шею с отчаянной надеждой вглядываясь в полумрак. Вожак глухо хохотнул, глядя как парни расходятся полукругом, а идиот продолжает идти… Фигура рванула вперёд, разбойник не успел среагировать, только отшатнулся и рухнул на спину. Зажимая горло и хрипя. Остальные с воплями бросились скопом и… начали падать. Орландо ускользает от неумелых ударов, не утруждаясь блоками и фехтовальными уловками. В схватку ввязываются новые разбойники, мешаются друг другу и беспорядочно машут клинками, рискуя порубить союзников.

Особо хитрый забежал за спину, замахнулся дубиной, метя по хребту. Орландо развернулся всем корпусом усиливая рубящий удар и разбойник с визгом осел на землю. Переломившись пополам и заливая товарищей фонтаном крови. Прежде чем они опомнились, трое рухнули в грязь, извиваясь, как черви и хрипя…

Вожака Орландо заколол как свинью, трижды вогнав клинок в живот по гарду. Схватил за волосы и смотрел в гаснущие глаза на собственное отражение в расширенных зрачках. Откинув труп, повернулся к пленнице, та сжалась на соломе, закрывая собой девочку и глядя на Орландо с суеверным ужасом.

Парень махнул ей и указал на костёр. Встал под навес, с трудом стянул плащ, мокрый насквозь и подвесил у огня. Со вздохом облегчения сел на сухую землю и протянул ладони к огню. Сухой жар впитался в тонкие пальцы, побежал по телу, пожирая сковывающий холод.

Женщина с великой осторожностью села по другую сторону, прижимая девочку к груди, как младенца. Пламя отражается в тёмных глазах, рассыпается искрами по мокрым волосам, заляпанным грязью.

— С-спасибо, сеньор… если бы не вы…

Она всхлипнула и зарыдала, согнувшись над ребёнком. Орландо потянулся к котелку, взял ложку, торчащую из него. Подув, осторожно пригубил и хмыкнул.

Похлёбка на вкус отвратна, но горячая еда посреди дождливого леса, поздним вечером. Что может быть лучше?

— Что с ней? — Спросил Орландо, указывая ложкой на девочку.

— Болеет, сеньор…

— И ты потащила больного ребёнка ночью в лес?

— Мы шли к ведьме… — сквозь всхлипы ответила женщина. — Девочке совсем плохо… боюсь до утра не…

Она вновь зашлась рыданиями, Орландо вздохнул, поглядел на костёр, на лес. Дождь усиливается, вдали ворчит гром, надвигается осенняя гроза.

— Далеко до неё?

— Час пути… сеньор, может, больше…

Орландо встал, снял плащ и, обойдя костёр, накинул на плечи женщины.

— Он мокрый, но это лучше, чем ничего. А теперь, давай ребёнка и веди.

Дождь превратился в проливень, с раскатами грома и вспышками молний, паутиной разбегающихся по тучам. Ребёнок мелко дрожит, открывает глаза, мутные, как старое стекло и смотрит на Орландо. Женщина, идущая впереди, оглядывается, шепчет молитвы, вознося хвалу небесам за помощь. Ночь поглощает лес кусок за куском, окутывает густым мраком. Женщине приходится замедлиться и идти, выставив руки. Часто спотыкается и Орландо придерживает за плечо.