— Это он! Смотри!

У выбитого окна стоят трое мужчин, статный старик и двое помолодей, и баронесса в сером плаще. Старый обнимает её за плечи и смотрит на Орландо из-под кустистых бровей. Остальные стоят с боков, держась за пояса у рукоятей мечей.

— Как тебя зовут, парень? — Спросил старик, голос у него густой, с мужественной хрипотцой.

— Орландо, и я вообще не понимаю, что здесь происходит.

— Ничего хорошего… — Сказал старик, поглаживая баронессу по волосам. — Похоже, что ты мой внук… бастард непутёвой дочери. Глаза, скулы… даже нос, в точности как моей матери. А вот волосы от Сантьяго. Что скажете, ребята? Какого это, встретить кузена?

Мужчины пробурчали нечто невнятное, но не выражающие радости. Орландо склонил голову к плечу, сказала, отводя правую руку и стараясь забороть сорвавшееся в галоп сердце:

— Это, конечно, замечательно… но зачем меня сюда звать?

Семья? У него есть семья, кроме Серкано! Он… он действительно не один в мире! Есть мать, есть дед и возможно братья! У него теперь будет тёплый дом, куда можно вернуться!

Сердце грохочет, расшатывая рёбра и наполняя грудь мягким теплом, растекающимся по телу. Уголки губ дрогнули приподнимаясь…

— Зачем? Зачем… Ты, позор на нашу семью! — Зарычал старик. — Грязный выродок, дурная кровь наёмника и моей дочери, пятно в родословной! Ты не имеешь права жить!

Баронесса потупила взгляд, сгорбилась, старательно глядя на разломанную кровать. Мужчины потянули мечи, широко улыбаясь и глядя на обретённого родственника, как псы на кусок мяса.

В груди у сердца натянулась толстая струна и с коротким звоном порвалась. Орландо отступил на шаг, и чувствуя, как уголки глаз заливает расплавленный свинец. Вот-вот хлипкая запруда прорвётся и по щекам побегут слёзы. Плечи опустились, а позвоночник превратился в мокрую верёвку.

Выходит и правда, единственный кто любил и заботился, был Серкано. А родные по крови, презирают его и хотят забить, как непослушного пса.

Скьявона выскользнула из ножен с характерным звуком.

— Лучше уходите. — Просипел Орландо, глядя под ноги и едва сдерживая слёзы в голосе. — Иначе, я убью вас, всех.

Мужчины начали обходить с боков, готовые броситься вдогонку и хищно улыбающиеся. Дед засмеялся, отодвигая дочь в сторону, потянул меч из ножен.

— Ты нас? Жалкое отродье неровня чистокровным дворянам, рождённым для войны! Моих мальчиков обучали лучшие фехтовальщики королевства! И ты всерьёз думаешь, что у тебя есть шанс? Просто умри!

Заходящий слева бросился с воплем, нанося идеально выверенный удар в грудь. Скьявона смазалась, пересекая руку выше локтя и шею. Кузен поперхнулся, и мешком помоев рухнул под ноги Орландо. Пол заплескало багряной, дымящейся кровью. Голова и предплечье по инерции отделились и застыли на полу.

В лачуге повисла тягучая тишина.

— Я предупреждал. — Сказал Орландо с ужасающим спокойствием, поднял взгляд на обретённого дедушку и кузена.

Мать всхлипнула, упала на колени и поползла в угол к кровати, не спуская с сына взгляда, круглых от ужаса и безумия глаз. Мужчины коротко переглянулись и бросились на бастарда. Засверкала сталь, брызнули блёклые искры. Орландо двинулся вперёд, отбивая каждый удар и тесня родственников.

В глазах деда расцвело удивление, перетекающие в звериный ужас. Скьявона разрубила подставленный меч и прошла через лицо последнего кузена. Орландо с омерзением отряхнул клинок в лицо старика и зарычал надвигаясь:

— Лучшие фехтовальщики? Прирождённые воины? Чистая кровь? Да вы просто мусор!

Дед выронил меч, закрылся руками и закричал в страхе, как заяц:

— Пощади!

— Ты меня щадить не собирался.

Голова старика слетела с плеч, крик оборвался на высокой ноте, и рухнула под ноги баронессе. Та завизжала, вырывая волосы, завыла, глядя на приближающегося сына и на тело отца, валящиеся на пол. Орландо встал над ней, занося меч, фыркнул и спрятал в ножны. Взглянул в безумные глаза и прорычал:

— Однажды, ты дала мне жизнь. Сейчас я даю жизнь тебе. Исчезни.

Идёт дождь, капли шуршат по листьям, выбивают едва слышимые трели из луж. Орландо обнаружил себя на каменистом берегу лесного ручья, яростно оттирающим кровь с рук и лица. Плащ мокрой тряпкой облепил плечи и вытягивает тепло из тела, грудь сжимают холодные пальцы.

Хибару посреди виноградников он покинул под звериные вопли матери. Держащей на коленях голову деда. Вышел к дороге и… память смазывается, выбрасывая к внутреннему взору отдельные картины.

Орландо опустился на корточки и зачерпнул полную пригоршню воды. Выплеснул в лицо и поднял взгляд к дымчатому небу, проглядывающему среди лысеющих ветвей. В груди вместо сердца прогоревший уголёк и боль. В далёком детстве, бродя с Серкано, мечтал о семье. О добрых родителях, которые их найдут и осыплют заботой. Бывало, перед сном гадал, какие они, люди, подарившие ему жизнь.

Вот тебе и ответ.

Парень со злобой отряхнул кисти, поднялся оглядывая красно-жёлтый ковёр и гадая, где оказался. Сомнительно, что ему удалось убрести далеко от поместья, так что лучше поторопиться. В комнате остался мешок с вещами и кошельком, но это неважно. Скьявона при нём, а в кармане найдётся пара серебряных кружков. Сейчас главное — уйти от возможной погони и согреться. Простуда плохое подспорье мечнику.