Шрифт:
Роланд не спеша потянул из ножен меч. Он был уверен, что продержится столько, сколько будет нужно. Чудовище, несмотря на свои устрашающие размеры, было все-таки громоздко и неуклюже, и тягаться в ловкости с карнелийцем никак не могло.
Но все пошло не совсем так, как задумывалось. В конце концов, Роланда, как и всех воинов в Карнелии, учили сражаться не с чудовищами, а с людьми или человекоподобными Измененными. Так что вступив в бой, Роланд не мог не сражаться. Даже уворачиваясь от могучих ударов хвоста, карнелиец не забывал время от времени пробовать зверя на прочность.
Карнелийский клинок с легкостью резал шкуру чудища, но с такой же легкостью заживлялись и его раны. Но хуже всего было другое. Магия Кира также не наносила заметного вреда монстру. Огненные шары и молнии нещадно рвали его плоть, оставляя жутковатые следы, но все они затягивались быстрее, чем Кир успевал сотворить новое заклятие.
Тогда-то Роланд и обратил внимание на многочисленные глазищи монстра. Они казались обыкновенными. То есть беззащитными, как глаза любого другого существа. Улучив момент, Роланд кинулся вперед и нанес удар. Обычное око, даже таких чудовищных размеров, должно было разлететься брызгами. Но этот глаз просто чавкнул и на мече будто сомкнулись железные тиски.
Карнелиец опешил, пытаясь освободить клинок, и не успел вывернуться из-под удара змеиного хвоста. Роланд покатился по земле, раздирая одежду и кожу с ладоней. А затем на его пути вырос валун и в голове вспыхнули мириады звезд.
– Роланд!
Ударив особенно мощной молнией, Кир выскочил в зал, надеясь отвлечь монстра, но тщетно. С необычайной для его размеров резвостью чудище бросился к упавшему карнелийцу.
– Роланд!
Кир в ужасе закрыл лицо ладонями, ожидая услышать хруст и чавканье. Но вместо этого в зале раздался чей-то резкий крик, а затем наступила мертвая тишина.
Кир долго стоял на месте, боясь убрать от лица руки и открыть глаза. И только когда слуха коснулись чьи-то приглушенные ругательства, он решился. Глазам открылось престранное зрелище.
Роланд, целый и невредимый, хотя и по-прежнему бесчувственный, лежал у дальней стены. В двух шагах от него, то ли такой же бесчувственный, то ли мертвый, покоился монстр. А рядом, вцепившись руками в самый крупный глаз, стояла полуголая девушка с черными крыльями за спиной и, пыхтя и отдуваясь, пыталась этот самый глаз вырвать.
Ошеломленный Кир осторожно приблизился. Под натиском незнакомки стебелек сильно растягивался, пружинил, но рваться не спешил и девушка без устали сыпала самыми грязными ругательствами.
Пожалуй, кое-чему она могла научить и недавних попутчиков Кира, циркачей, тех еще матершинников.
– Ты убила его? – робко поинтересовался Кир.
– А-а, это ты, – она не глядя помахала ему рукой. – Иди сюда, поможешь с этим чертовым глазом!
– А как же Роланд?
– Живой, живой твой Роланд, пусть пока отдохнет, ему не повредит! А ты иди, поможешь!
– А зачем тебе этот глаз? – Кир вцепился в глаз с другой стороны.
– Скоро увидишь, – пообещала она. – Кстати, меня зовут Эльвира. А теперь давай на счет три.
– А меня зовут Кир.
– Знаю я, как тебя зовут, – Эльвира подмигнула ему. – А теперь поехали. Раз, два, три!
Объединенных усилий стебелек не выдержал и лопнул. Кир едва устоял на ногах, Эльвира же с размаху упала на спину, но добычу из рук не выпустила.
– Ах ты мой миленький! – она ласково погладила глаз.
– Эльвира, а что ты имела в виду?
– То и имела, что сказала! – отрезала она. – Я знаю, кто ты на самом деле и что здесь делаешь. А теперь не мешай мне!
Кир нахмурился и решил сменить тему.
– А что ты собираешься делать с этим глазом, Эльвира?
– Потерпи, увидишь!
Девушка как-то неуклюже встала и вихляющей походкой направилась в дальний угол зала.
– Эльвира, ты не ранена? – обеспокоился Кир.
– Здоровее некоторых, – буркнула она, не оборачиваясь.
Швырнув глаз на пол, Эльвира бухнулась перед ним на колени. Странные, текучие слова поплыли по залу, но как Кир не вслушивался, разобрать что-либо знакомое так и не смог. Впрочем, это не мешало ему привычно запоминать слова, интонации, паузы...
За спиной застонал Роланд и Кир бросился к нему. Карнелиец привстал, стащил с себя остатки изодранного в клочья кафтана и вздохнул.
– Вот черт, отличная ведь была вещь, – пробормотал он, отдирая серебряные бляхи.
– Нашел о чем жалеть, – пожал плечами Кир. – По-моему – совершенная безвкусица. Ты в нем походил на попугая...